Большой побег дедушки

Она стала похожа на напудренное привидение. На уборку магазина потребовалось много недель. А дедушке навсегда запретили туда заходить.

Но иногда дедушкины «затмения» были не такими веселыми. Джек никогда не видел свою бабушку – она погибла почти сорок лет назад, уже ближе к концу войны, когда фашисты устроили ночную бомбардировку Лондона. Отец Джека был тогда еще грудным младенцем. Однако когда Джек гостил в крохотной дедушкиной квартирке, тот иногда принимался звать «милую Пэгги», точно та вышла в соседнюю комнату.

Душераздирающее зрелище. У мальчика на глаза наворачивались слезы.

Несмотря ни на что, дедушка был невероятно гордым человеком. И для него все должно было быть «как положено».

Он был всегда безукоризненно одет по всей форме: двубортный пиджак, накрахмаленная белая рубашка и тщательно отглаженные серые брюки. Шею неизменно обвивал аккуратно повязанный фирменный галстук военно-воздушного флота – темно-бордовый с темно-синими и серебряными полосками.

И усы дедушка носил по моде летчиков времен Второй мировой – длинные и вразлет. Совершенно удивительные усы! Такие длинные, что сливались с бакенбардами. Получалась почти борода, только подбородок голый. Дедушка часами начесывал кончики усов, чтобы они торчали ровно под правильным углом.

Единственное, что выдавало помраченное состояние разума дедушки, – это выбор обуви. Домашние тапочки. Он больше не носил ботинок. Всегда забывал их надеть. В любую погоду – в дождь, снег или ледяную морось – он прогуливался в коричневых клетчатых тапочках.

Конечно, взрослых эксцентричное поведение дедушки очень беспокоило. Иногда Джек притворялся, будто идет в кровать, а сам потихоньку выбирался из спальни и садился в пижаме на лестнице, на самой верхней ступеньке. Оттуда он слушал, как мама и папа внизу на кухне обсуждают дедушку. Для описания «болезни» дедушки они всегда использовали мудреные и длинные слова, которых Джек не понимал. А потом принимались спорить, не пора ли поместить дедушку в дом престарелых.

Мальчик терпеть не мог, когда о дедушке так говорят, словно он проблема какая-то. Но ему самому было всего двенадцать, так что поделать тут он ничего не мог.

Однако все это совершенно не мешало Джеку по-прежнему обожать дедушкины рассказы о войне, даже если теперь эти истории стали для старика настолько реальными, что он не рассказывал, а вместе с внуком изображал их в лицах.