Сага о розах. Книга первая

…Вот только к чему дракону такое мытарство?

– Почему он так старается? Видно же, что они не подходят друг другу, – всё же спросила я у Оррина, так как все спешились, и я боялась, что возникшая между нами доверительность вскоре исчезнет.

– Я не имею права говорить об этом, мисс.

«О, это вы только пока не имеете», – проснулся во мне азарт.

– Омико, помнишь этот дуб? – между тем, как на зло, подошёл к нам мой папа.

– Да, вы рассказывали, что некогда дрались под ним за руку мамы. Мы… мы раньше часто бывали здесь.

– Бывали. Моей Марии так нравилось это место, – прошептал отец и печально вздохнул. А затем словно ожил и, повелев слугам ставить шатёр, начал уверенным шагом обходить поляну по кругу.

– Ваша матушка давно умерла? – с виноватой интонацией поинтересовался у меня Оррин.

– Следующей зимой будет уже как восемь лет. Тиф. А почему вы спрашиваете?

– Потому что ваша семья ведёт себя странно. Вы и ваша сестра полны жизни, в то время как мистер ван Крауд. Как бы сказать? Его гнетёт горе, как если бы его жена покинула этот мир не более месяца назад.

– Он очень любил её. Вернее, они оба очень любили друг друга. Я хорошо помню их взгляды и как они ласково говорили между собой. Из-за этого мне всегда хотелось, чтобы в моей жизни возникла именно такая нежная и обязательно взаимная любовь.

– Поэтому вы не замужем? Ждёте того, кого выберет ваше сердце?

– О, это очень личный вопрос, господин Грейфф, – в шутку укорила его я и, посмотрев на замершего истуканом отца, так и не смогла отвести от него взгляда.

Наверное, его скорбный силуэт и стал причиной моей чрезмерной откровенности.

– Знаете, мой жених, – тихо произнесла я и, помотав головой, куда как более внятно сказала. – Я с девяти лет знала за кого выйду замуж, и мы достаточно тесно общались друг с другом. Несмотря на нашу общую юность, он даже порой украдкой говорил, что влюблён, но… разорвал помолвку, едва я достигла возраста зрелости. При этом взял и написал письмо, как будто живёт в другом городе и не имеет возможности ничего сказать лично.

Даже до сих пор отворачивается, если замечает меня на улице, как будто брезгует мной или боится моего укоризненного взгляда.

– Простите, я не знал о чём спрашиваю.

– Ничего. Мне уже давно не больно. Я приняла, что те, кто выше меня по статусу или ровня, такой девушкой как я не интересуются.

– А прочие?

Я посмотрела на с интересом смотрящего на меня Оррина и честно ответила.