Бочонок меда

В первую же ночь забрался в кладовую, сожрал сало, вяленому лещу хвост отгрыз, в хате со стола кусок пирога утащил, в погребе разбил крынку и всю сметану слизал. Наелся и завалился спать, а мышей ловить и вовсе не стал.

Пасечник наутро увидал такое дело, хвать кота за шиворот – и на рынок. Отыскал ту бабку, побранился с ней маленько, кота ей возвернул, алтын назад забрал. Пошёл по рядам, видит – мужичок невзрачный другого кота продает. Кот важный, пушистый. Приценился пасечник, поторговался, да и купил за пятак.

Приехал старик домой, выпустил кота. Ну, думает, беда мышам.

Только на этот раз кот ленивым оказался. Целыми днями на солнышке валяется, живот греет. А как проголодается, ходит за стариками и мяучит, да так жалобно:

– Ку-у-ушать! Ку-у-ушать! Да-а-айте!

Пасечник – он строгий.

– Нечего! – говорит. – Иди мышей лови, вот и будет тебе пропитание!

А жена его сердобольная жалеет лодыря. Как не видит муж – вынесет коту, покормит, молока нальет. Ему только того и надо – наестся досыта, молока надуется и снова на работу – живот на солнце греть.

Собакам-сторожам такой расклад не по душе.

– На нашей пасеке, – говорят, – отродясь дармоедов не было. У нас каждый к своему делу приставлен и работает на совесть. А кто трудиться не хочет, тот пускай и не ест.

Кот над ними посмеивается:

– Эх, вы, мужичьё неумытое, дворняги необразованные! Работа – ваша забота, а мне утруждать себя низким занятием не пристало. Я благородных кровей кот, у меня прадед из Персии.

Разошёлся – хвост трубой, лапами машет:

– Да я! – кричит, – в барской усадьбе жил, на бархатной подушке спал, парную телятину по десять раз на дню кушал! С колокольчиком золотым на шее прогуливался! Меня барыня самолично ручкой поглаживала, меня барин за обедом рюмочкой валерьянки удостаивал! Да я у генералов на коленях лежал! Я министрам об ноги терся! На меня однажды сам Государь ненароком сесть изволил!

Заврался кот. Обнаглел, раскомандовался:

– Отныне, – говорит, – не смейте меня звать иначе, как «ваше превосходительство»! Все приказы мои исполняйте с усердием и расторопно, а наградою за труды будет вам моя благосклонность.

Опешили собаки от этакой наглости. Рассердились, зарычали, залаяли. Хотели вздуть бахвальщика, чтобы в чувство привести и работать заставить. А он от них на крышу забрался, развалился там и лежит – в ус не дует.

Видит пасечник – опять дела нет. Осерчал, поймал кота, сунул в мешок и вернулся на рынок.