Браво, Вжих!

Вот Вжих боксирует: «Чемпиону в нелёгком бою едва не оторвали ухо!» А здесь стоит на пьедестале…

– Как я волновалась за тебя, малыш. – Старушка Матильда всхлипнула и с нежностью посмотрела на Вжиха. Он еле помещался в теплице, а ведь недавно был совсем щенок.

– Ну ладно, ты чего…

Вжих чуть под кресло не забрался от смущения. Но в то же время захотелось броситься к Матильде и обнять так крепко, как получится. Вместо этого Вжих только ласково ткнул крысу носом: попробуй обними того, кто весит в сто раз меньше.

– А ты сама как здесь оказалась? Ты – и в теплице, вот так номер. В театре мне сказали, что тебя не знают.

– В театре всё переменилось с приходом нового директора. – Матильда сморщилась, и её носик мелко задрожал. – Всех стариков спровадили на пенсию. Ну и кто как: кто к детям, кто к внукам расселился – все же в театре жили и работали. А мне куда? Сам знаешь, у меня родня – только ты и есть. Вот и устроилась в теплицу. Тепло, уютно.

Матильда замерла на полуслове. В теплицу долетела музыка, и даже помидоры будто оживились.

– «Вальс цветов»? – Вжих выглянул за дверь и закрутил головой, чтобы понять, откуда доносится музыка.

– Что, нравится? – Матильда вышла вслед за ним и устроилась на бордюре, не выпуская чашку из лап. Вжих так закивал, что даже щёки захлопали в такт музыке. – Совсем как в детстве, правда?

Бульдог улёгся на землю, положил голову на лапы и стал мечтательно насвистывать мелодию.

– Детсадовцы, – вздохнула Матильда и поджала губы. – К ним воспитательница новая пришла. Из бывших театральных.

– А ты чего? Могла бы тоже их учить. – Вжих приподнялся на лапах и возмущённо добавил: – Театру отдала всю жизнь, а теперь будешь для помидоров танцевать?

– Балету неважно где, балету важно – КАК! – Матильда изящно закрутилась, перелетела через Вжиха и, приземлившись, выдохнула: – Балет – это призвание! Если призвал, то раз и навсегда. Будешь служить ему даже в теплице!

– А если отозвал? – Вжих хмыкнул в раздувшуюся от недовольства щёку.

– Зря ты так, малыш. – Матильда съёжилась. – Не балет отозвал, а новый директор театра Наврядли. Да и возраст уже, возраст…

Крыса порылась в сумочке, которая по-прежнему болталась на локте, вытащила старое зеркало, поплевала на него, протёрла подолом платья. Из зеркала на Матильду с грустью смотрела острая крысиная морда – с проседью в усах.