Бриллианты для куклы

И никаких ободранных коленок и носов, никакого лазания через забор, никакой игры в правой полузащите, никаких гаражных крыш, порванных джинсов и синяков под глазом, полученных в честной битве с захватчиками из соседнего двора! А без всего этого разве жизнь? Так, мучение… А кошмарная фраза «Ты же девочка!», которая преследовала Юльку всю ее раннюю молодость?! Несешься, например, по спуску к бульварам на скейте, мелькают мимо деревья и изумленные лица, ветер бьет в лицо и пузырит футболку с надписью «ZINEDDIN ZIDAN» на спине, волосы врастрепку, радость шипит в горле, как холодная кока-кола, а сзади – Атаманов на таком же скейте… И что еще, спрашивается, нужно человеку для счастья? Так нет! Обязательно навстречу попадется соседка, или училка, или, что совсем уж возмутительно, вовсе посторонняя старушенция с кошелкой, которой о своих бы внуках думать, и раздается это навязшее в зубах: «Господи, ты же девочка, как ты себя ведешь!» И все, кайфу конец.

Полундра свирепо поправила на плече сползшую футболку, показала зеркалу язык и пошла в комнату деда.

Игорь Петрович не спал, хотя время уже приближалось к полуночи. На его столе горела зеленая лампа, и Юлька увидела согнувшуюся над книгой сухую высокую фигуру деда.

– Что читаешь? – поинтересовалась она, закрывая за собой дверь.

Дед молча показал обложку: «История наполеоновских войн». Юлька поморщилась:

– Но ведь ску-у-чно же…

– Да? – поднял голову Игорь Петрович. – В твои годы мне тоже это казалось скучным. А как твоя математика?

По Юлькиной гримасе можно было понять, что математика ничем не отличается от наполеоновских войн.

– Ты напрасно занимаешься под телевизор, – заметил Петрович, снимая очки. – Посторонние звуки не способствуют усвоению материала.

– Да ничего я не учу. Надоело! – буркнула Юлька. – Ты не знаешь, почему сегодня к Сове «Скорая» приезжала?

– К Маргарите Владимировне? – Дед вздохнул. – Я тоже видел. Да мало ли в ее возрасте может быть поводов…

– Так и ты у меня в возрасте, а к тебе «Скорая» не ездит, – проворчала Юлька, автоматически покосившись на привинченную к стене металлическую трубку турника, на котором Игорь Петрович без труда делал тридцать отжиманий.

– Я – боевой офицер и распускаться не имею права, – знакомой всему семейству Полторецких фразой ответил Игорь Петрович. – А Маргарита Владимировна – одинокая, несчастная женщина.

– С чего вдруг она несчастная? – удивилась Полундра.