По ту сторону

И, пожалуйста, не называйте меня цыпленком. Так.. так называла меня мама. А я уже давно не цыпленок.

– Как скажешь, цыпленок, – ничуть не обидевшись, сказала тетя. – Я уважаю твою, – она на мгновение задумалась, подбирая слово, – «взрослость». Я приехала, потому что твой отец попросил. Дом пришел в запустение, впрочем, как и сам Гутор. Здесь требуется женская рука. А о тебе я заботилась, потому что ты был болен.

– Болен?

– Да, ты пролежал в бреду три дня. Хорошо, что мне удалось вырваться к вам в тот же день, как я получила письмо.

Бедняжечка, ты был такой горячий, метался во сне, все говорил о каком-то Хранилище… – тетя понизила голос и, смешно выпучив глаза, добавила, – и о баньши.

Произнеся это вслух она разве что не стала осенять себя сохранным знаменем, как самый суеверный сид.

Но Финн в этой подробной тираде услышал только одно. Хранилище. Как он мог забыть об этом? А школа? А мессир Скандлан? Сколько он пролежал в горячке – три дня? Его уже наверняка исключили из школы.

Финн схватился за голову и почти в голос застонал. Тетушка продолжала тараторить:

– Как хорошо, что твой организм молод и крепок. И ты быстро справился с болезнью. Твой отец за это время осунулся еще больше. Он так переживал. Хорошо, что через день после болезни, к нему зашел какой-то Хранитель, по имени то ли Сандал, то ли Скандал, уже и не упомнишь. Знаешь, – доверительно прошептала тетушка Мейв, – когда тебе переваливает за полувековой лунный цикл, память начинает подводить. Да и слух, и зрение.

Ах, и где мои пятнадцать лун… – тетушка замолкла, видимо замечтавшись.

Поднявшись на кровати, Финн не выдержал и резко спросил (в конце концов, его будущее висело на волоске):

– Что он сказал?

– Кто? – испуганно спросила тетушка, вырванная из мира грез. Видимо, это было у них семейное – уплывать в фантазии. Разумеется, кроме отца.

– Мессир Скандлан. Пожалуйста, тетушка, соберитесь, это очень важно.

– Ах, этот почтенный старец. Он долго разговаривал с твоим отцом.

Кажется, все выспрашивал о твоих мечтах и желаниях, справлялся о здоровье, что-то упомянул о задании, которое ты сможешь выполнить, как только поправившись. Твой отец остался доволен разговором. Они еще долго пили чай. Представляешь, этот почтенный старец оказался сластеной. И что само интересное, зубы то у него все на месте, и это не смотря на то, что ему, наверное, сто сорок полных лун, и он, наверняка, каждый день уминает конфет двадцать не меньше.