В меру своего понимания

Второй этаж комнаты представлял собой неширокий коридор, расположенный по периметру помещения. Туда вели две ажурные лесенки – чудо плотницкого мастерства. Вообще всё вокруг являлось изысканным и богатым. Всё, кроме люстры. Вот уж она выглядела весьма неказисто – обычный кованный круг с грубыми креплениями для свечей. И хотя все свечи присутствовали на своих местах, ни одна из них давно не зажигалась. Во избежание возгорания освещалась библиотека только магическими светильниками. Даже камин и тот был здесь больше для красоты.

Чем дорога была эта люстра роду Верфайеров челядь не понимала. Гости замка тоже о том понятия не имели. Не всякому человеку расскажешь, что некогда круг являлся колесом, на котором был четвертован один из инквизиторов, попытавшийся докопаться до благородного семейства некромантов. Всё-таки служители чистоты магии ещё не утратили своей власти, а потому нынешний граф вовсю изображал из себя исключительно честного пироманта… хм, но не в этом суть. Речь шла о люстре.

Так вот, люстра эта висела как раз над местом, где пасынки лорда узор для призыва повелителя разместили. Ровнёхонько так вышло. Круг на круг наложить если, так ни одна черта за другую не выйдет. И нынче на этой самой люстре восседали две крошечные человеческие фигурки. Он и она.

Он был высок (для своего миниатюрного роста), строен, черноволос, короткострижен, смугл и ясноглаз. Очень красивые глаза у него были. Яркие, голубые, спокойные и сосредоточенные. Черты лица тоже не подвели.

Однако мимика и взгляд производили отталкивающее впечатление. А вкупе с тем, что и одет мужчина был во всё чёрное, он казался мрачным, прямо-таки до крайности неприятным человеком. Даже серебряная вышивка на плаще его облик не оживляла.

Она являла собой полную его противоположность. Начать с того, что вовсе женщина, а не мужчина, да закончить тем, что никаким спокойствием от неё не веяло. Руки этой миловидной барышни беспрерывно теребили подол длинного платья пастельно?голубого цвета.

Оттенок ужасно не шёл её чрезвычайно бледной коже. Помимо этого, она была боса, длинные русые волосы являли собой нечто несуразное (так растрёпаны были), а зелёно?карие глаза смотрели вниз с явным беспокойством. Если бы одетый в чёрное мужчина не держал эту особу крепко-накрепко, зажимая рот, то она бы закричала во весь голос.

– Успокоилась? – сурово осведомился он и, дождавшись вразумительного кивка, опустил свою руку.