Сквозь туманы синие…

Я просила, просила твоего отца, чтобы он тебе хоть денечек дал отдохнуть, но нет! Ты же знаешь, какой он упрямый! Говорит, что ты и так за две недели хорошо отдохнула.

– Он прав, Полина! Пора и честь знать. Хоть мне туда и нисколечко не хочется, тем более в такую погоду, но работа есть работа…. – Я откинула одеяло в сторону и сразу же по телу от холода побежали маленькие «мурашки». Полина протянула мне пуховую шаль:

– На, Флоруся, накинь, а то в доме прохладно. Печку твой папочка приказал только с сегодняшнего дня начинать топить.

Говорил: тепло, тепло… А сегодня с утра сам замерз – надел теплый свитер, да жилет сверху. Так-то вот!

Я укуталась в пушистую, пахнущую почему-то мятой и душицей шаль и, взяв со стола вторую свечу, которую Полина уже успела зажечь, последовала за тетей вниз – завтракать.

– На кухне никого не было. Папочка, видимо, уже позавтракал, Климент и Адрон завтракали на работе, а Фрол вставал гораздо позже. Его огород был недалеко от дома – ему не приходилось тащиться через полгорода в административный район.

Полина поставила на стол тарелку овсяной каши, блюдо с пирожками

и горячий душистый чай из смеси разных трав, которые летом Полина собирала недалеко от города, в лесу.

– Ох, Полина, опять ты хочешь меня откормить! – Вздохнула я.

– Кушай, Флоруся, кушай. Посмотри, что от тебя осталось – одни глаза! – Сегодня холодно нужно хорошо поесть, а то замерзнешь на улице. И прошу тебя, не езди на переднем сиденье хоть сегодня! Дождь моросит, дорога скользкая, да и спать всем хочется.

Вдруг водитель уснет?

– А что мне пешком идти? Сегодня точно других мест не останется – никому не охота грязь по дорогам месить. – Беспечно отозвалась я, размазывая кашу по тарелке. Я терпеть не могла овсяную кашу! Съев пару ложек каши, а остальную, разогнав по краям, я взялась за пирожки. Они оказались очень вкусные – с рябиново-яблочным вареньем. Когда я наелась, пирожков на блюде заметно поубавилось.

Полина осталась довольна. Встав из-за стола, я отправилась одеваться в свою комнату. Хотелось спать… Но нужно было идти в темное, неприветливое, холодное утро, льющее слезы мелким, унылым дождем. Я вздохнула, протерла глаза и открыла шкаф с одеждой. Нарядов у меня было, честно признаться не много. Их и нарядами-то трудно назвать было – скорее лохмотья. Я достала старые, с заплатами на коленках джинсы, теплый синий свитер с воротом под горло.