Я помню всё

На короткий миг я просыпалась и сразу же проваливалась в тягучую бездну, где боль раздваивала череп. В конце концов организм настолько истощился, что сил держаться и цепляться за действительно больше не осталось, тогда тьма поглотила меня полностью.

Пробуждение оказалось болезненным. Я не сразу сообразила, что вообще проснулась, а самое главное – где. Всё тело ныло, будто меня подвергли жесточайшим пыткам, щёку покалывало, и я с трудом разлепила отяжелевшие веки. Надо мной холодным светом горела флуоресцентная лампа, а за окном уже стемнело.

Полностью придя в себя, я вспомнила, что находилась в больнице, в своей палате. Осторожно повернула голову вправо и увидела спящую на соседней и единственной пустой койке маму. Она, наверное, почувствовала мой взгляд, слегка дёрнулась и проснулась.

– Саша… – прошептала она, стараясь не разбудить мою молчаливую соседку.

– Мам…

Она, протерев глаза, поднялась и подсела ко мне.

– Доченька, как ты? Ты нас так напугала.

Я примчалась сразу же, как только Адриан Иванович мне позвонил. Руководство больницы решило закрыть на некоторое время территорию, чтобы журналисты не смогли добраться до тебя. Прости, что так вышло. Испугалась, да?

Её мягкий голос пробудил во мне маленькую девочку. Захотелось расплакаться.

– Я не хочу этой дурацкой славы. Не хочу, чтобы люди подходили ко мне и относились, как к чуду, сошедшему с небес. Мам, это же какой-то бред. Ну, что им нужно, мам? – голос всё равно предательски дрожал.

– Тише-тише, я знаю, дорогая, знаю, – мама гладила мою руку, пока меня сотрясали рыдания. Не знаю, сколько это продолжалось, но успокоиться не удавалось. Слёзная чаша переполнилась, и теперь излишки выплёскивались наружу.

Мама успокаивала. Она ничего не говорила, просто гладила, проводя то по руке, то по щеке. Кажется, она всегда так делала, когда мне было грустно. Мама не из тех людей, которые вечно наговаривают какие-то утешающие фразы или пытаются разговорить человека.

Ей проще обнять или погладить страдающего, таким образом оказав поддержку.

Постепенно истерика сходила на нет. Поплакав, я ощутила себя лучше.

– Твой кот по тебе очень соскучился, дорогая, – улыбнулась она, решив сменить тему.

Это было очень кстати, потому что возвращала меня из переживаний по поводу нелепости ситуации к дорогим сердцу вещам.

– Как он без меня? Я так по Марку соскучилась!

– Он тоже скучает.