Пески. Дары джиннов

Свобода почти рядом!»

– Как нам выбраться, Лейла?

Всхлипнув, она по-детски утёрла нос рукавом и уставилась на меня из-под длинных ресниц покрасневшими от слёз тёмными глазами. Черты лица не такие резкие, как у мираджийцев, почти ничего общего с братом Рахимом, да и с султаном тоже. Должно быть, копия своей белокожей громанской матери из северных земель, где были изготовлены компасы-близнецы для Жиня с Ахмедом.

Жизнь в стенах гарема помогла Лейле сохранить бледность, что придавало ей вид беззащитного ребёнка, в то время как брата закалила военная служба под жарким солнцем в горах.

Однако в последний раз он выглядел надломленным изменой сестры, которая предпочла ему отца, виновного в смерти матери. Лейлу же, напротив, пережитое явно ожесточило. Глянув на револьвер, она бросила, злобно искривив губы:

– За северными воротами в барьере есть проход. Один человек протиснется.

Я выстрелила, и принцесса скорчилась с болезненным воплем, хватаясь за ногу.

«Ложь!»

– На что ты рассчитывала? – прошипела я вне себя от гнева.

– У тебя кончаются патроны… – выдавила она со стоном.

В самом деле, выстрел был пятым. Остался один патрон, последний.

Над головой мелькнула тень гигантских крыльев: из разбитой крыши дворца взвился Мазз с Жинем на спине. Пора сматываться, времени больше не осталось. Тут же со стороны гарема послышался топот и крики. Солдаты наконец-то вспомнили о любимой дочери султана.

Я снова прицелилась:

– Лейла, как нам выйти из города? Скажи правду, и пуля пройдёт мимо.

Снова соврёшь, получишь её прямо в лоб.

Пленница подняла на меня испуганный взгляд. Ей было чего бояться. Лицом к лицу с врагом, который вдобавок считает её предательницей. На войне как на войне.

– Зачем говорить, если ты всё равно меня убьёшь? – с дрожью в голосе бросила она. – Если пуля пройдёт мимо, свернёшь шею или придушишь. – Невольно вспомнилось, как она бережно ощупывала синяки от пальцев галанского посла на моей собственной шее. – Тебе нет смысла оставлять меня в живых. – В самом деле, принцесса представляла для нас опасность, и избавиться от неё, получив сведения, было бы разумно.

 – Я лучше умру, но не предам своего отца и правителя. Ничего не скажу!

Мой палец замер на спусковом крючке.

«“Ничего не скажу!” Что хорошего, если пуля попадёт в стену и эти слова окажутся правдой? А если нет, что толку от информатора с пулей во лбу? Хитрая бестия!»

– Ладно, так и быть… – Я нажала на спуск, придерживая курок и снимая его с боевого взвода.