Пески. Дары джиннов

Поздняя ночь, а снаружи какое-то мерцающее сияние, похожее на алые краски рассвета… но его ещё ждать и ждать, несмотря на лето.

Сара вышла первая и сразу отступила в сторону, давая мне возможность оглядеться. Тогда-то я и увидела…

Вся столица была укрыта огненным куполом!

Пламя колыхалось и переливалось высоко над головой и по сторонам, заполняя всё ночное небо, так что звёзды виднелись смутно и нечётко. На западе светящийся купол уходил за городскую стену, а на востоке опускался в море.

В памяти возникла сцена из детства, когда мать накрыла стаканом жучка, что полз по кухонному столу, и я с любопытством наблюдала, как он отчаянно карабкается по стеклу, не в силах выбраться наружу.

«Ловушка!»

Теперь, глядя на огненные своды, я хорошо понимала ощущения того жучка из Пыль-Тропы.

– Магия, – мрачно буркнула Сара, вглядываясь сквозь пламя в звёздное небо.

– Нет, – покачала я головой. Когда-то и сама бы так решила, но с тех пор успела хорошо узнать этот мерцающий, неестественно яркий огонь – тот самый, что вспыхнул в подземельях султанского дворца, когда умер джинн Фереште.

Пламенная кровь древних, которая оживила глиняных абдалов, стерегущих пустые улицы Измана, а теперь превратила город в одну огромную тюрьму. – Это дело рук человеческих!

«И вот великая стена пламени поднялась до самых небес, пленив её до скончания веков…» – строки из Святого писания, которое вбивали мне в голову все шестнадцать лет жизни в Пыль-Тропе, будто сами собой всплыли перед глазами. Как и все, я хорошо знала историю Ашры и её чудесной стены – огненной завесы, оградившей мир от Разрушительницы в конце самой первой войны.

Вот только новая стена вовсе не спасала от великого зла и не была делом святых рук. Великое зло само захватило нас в плен.

* * *

Я не стала пока тревожить никого в доме, разбудила только одного Жиня, хотя разыскать его в многокомнатном лабиринте Скрытого дома оказалось непросто. Он лежал полностью одетый на неразобранной постели, закинув руку на голову и укрывая лицо от зловещего мерцания за окном.

Трясти спящего не пришлось: едва я коснулась плеча, глаза зорко распахнулись, а пальцы с быстротой молнии сомкнулись на моём запястье и сломали бы его, не узнай он меня в темноте.

Выругавшись по-сичаньски, он сел и устало встряхнул головой, прогоняя сон:

– Не пугай меня больше так. Что случилось, Бандит?

– Хочешь сказать, женщинам ещё не приходилось будить тебя среди ночи? – Шутливые слова прозвучали натянуто.