Пески. Наследие джиннов

Одни уверяли, будто он честно выиграл состязания, но султан не захотел делать сына наследником и приказал убить. Другие – что смошенничал, используя магию, и всё равно проиграл. Однако все сходились на том, что после неудачи он сбежал в пустыню и поднял восстание в надежде захватить трон силой.

Новый рассвет, новые пески… Интересно! По большей части мне доводилось слышать рассказы о делах минувших, участники которых давно умерли, а история мятежного принца разворачивалась прямо сейчас, на моих глазах, хотя и он легко мог сгинуть сегодня или завтра.

За дверью послышалась недолгая возня, а затем верзила привратник за шиворот втащил в сарай мальчишку почти тех же лет, на какие выглядела я в своём мужском наряде. Толпа пьяно загалдела.

Паренёк едва стоял на ногах. Разбитое лицо заливала кровь, но серьёзных ран на его теле видно не было – ни огнестрельных, ни ножевых.

– Так-так! – с усмешкой произнёс Хасан, вновь овладевая вниманием зрителей. – Похоже, у нас есть доброволец!

Верзила выволок мальчишку вперёд, толкнул к мишеням и, взяв бутылку, водрузил ему на голову.

У меня упало сердце.

– Тогда переиграем! – продолжал хозяин стрельбища, торжествующе подняв руки. – В финале будет стрельба не вслепую, а в предателя!

Толпа зрителей приветствовала идею дружным рёвом.

Я могла легко сбить бутылку без всякого риска для паренька, и чужак тоже, а вот наш чемпион… Дахмад шатался как маятник да ещё продолжал прикладываться к бутылке. В таком состоянии он даже задницей в землю не попадёт, не говоря уже о цели.

Мальчик покачнулся – бутылка с глухим звоном упала на песок. Зрители снова загоготали. Подручный Хасана грубо тряхнул пленника за плечи, заставляя выпрямиться, и вернул мишень на место.

– Он не сможет стоять ровно, – обернулся к хозяину чужак, – нормально стрелять не получится.

– Тогда не стреляй, – беспечно отмахнулся чернобородый Хасан. – У кого кишка тонка – скатертью дорога!

На то и был его расчёт – что мы уйдём, уступив приз Дахмаду. Пожалеем юнца, который моложе нас, но уже со шрамами на руках от тяжкого труда на фабрике.

Нет уж, тут не до жалости – либо он, либо я. Так или иначе, со своим длинным языком он долго не проживёт: в нашем Захолустье на куски порвут за измену. Какая разница, кто его убьёт! На мне вины не будет.

– Или стреляй ему в голову, авось окажешься точнее всех, – продолжал с ухмылкой Хасан. Я невольно сжала кулаки. – Мне плевать.

Разумеется, это было не так. Он надеялся, что мы уйдём.