Пески. Наследие джиннов

 – Мои плечи уныло обвисли. Промазать? Вот ещё! Но он так доверяет мне… Я неохотно кивнула. – Тогда твой пьяница останется чемпионом, – продолжал Змей, – и ему не надо будет стрелять, а мы уйдём отсюда целые…

– И с деньгами! – поспешила вставить я, пока его благородство не оставило нас нищими. – Тысяча фауза со сборов – каждому!

– Хватит с вас и по сотне! – хохотнул Чернобородый.

– По восемьсот, – сбавила я цену.

– Пятьсот, и радуйтесь, что я никого не пошлю за вами, чтобы переломать кости!

– По рукам!

Не тысяча, но всё же лучше, чем совсем ничего.

Толпа уже гудела в нетерпении.

– Эй, вы, трусы желторотые! – выкрикнул кто-то. – Стрелять-то собираетесь? Ваша мишень скоро штаны намочит!

Хасан решительно развернулся лицом к публике.

– Парни, да на что нам сдалось это мятежное отродье? Ещё и коротышка… – Он схватил бутылку с головы паренька. – Давай вали отсюда!

Повстанец таращился на него в изумлении, как висельник, у которого в последний момент перерезали верёвку.

«Беги же, идиот!» – подумала я. Спотыкаясь, он поплёлся к выходу. Напряжение у меня в груди чуть ослабло, но зрители роптали всё громче.

Хасан поднял руку, успокаивая их:

– Не лучше ли поглядеть, как трое наших финалистов будут целиться друг в друга? – Толпа снова взревела, радуясь неожиданному повороту. От криков и топота тряслись дощатые стены. – Вперёд, Синеглазый Бандит!

Я глубоко вздохнула. Неужели сработает? Эх, зря так быстро согласилась на пять сотен!

– Шагай, парень! – раздался шёпот над ухом.

– Я тебя даже не знаю, – с сомнением глянула я на самодовольную ухмылку Змея.

– Тогда остаётся только верить. – Он стащил у меня с головы шляпу.

Волосы были спрятаны под куфией, видны только глаза, но всё равно без шляпы я чувствовала себя раздетой.

Путь к мишеням казался бесконечным.

Хасан с ухмылкой поставил бутылку мне на макушку.

– Что трясёшься, как невеста перед брачной ночью? Терпи, денежки так просто не даются.

Гнев придал мне силы, я застыла как вкопанная. Бутылка стояла неподвижно. Даже не шелохнулась – ни когда чужак встал на линию стрельбы, ни когда загнал в гнездо единственный патрон, ни когда поднял револьвер и нацелил, казалось, прямо мне в лоб. Только дыхание перехватило, а стрелок, как назло, не спешил, испытывая мои нервы.

– Давай же, струсил, что ли?! – вырвалось у меня.

И в тот же миг раздался выстрел. К счастью, дёрнулась я уже после.