Пески. Наследие джиннов

Огромный лабиринт в дворцовом саду, полный хитрых ловушек, Ахмед прошёл быстрее всех, а затем легко выиграл испытание на сообразительность, отгадав все загадки придворных мудрецов. Когда дошла очередь до испытания оружием, он одолел всех по очереди братьев, пока не остался один на один с самым старшим сыном султана – принцем Кадиром.

Они сражались целый день, и в конце концов старший сдался. Ахмед сохранил тому жизнь, но, едва он повернулся, готовый принять от отца знаки султима, Кадир поднял саблю и коварно напал на брата сзади.

Ахмеда спасла единоутробная сестра-полуджинн, стоявшая в толпе. Отбросив человеческую личину, она своей магией отвела смертельный удар.

Султан пришёл в неописуемый гнев, объявил султимом Кадира, а Ахмеда приказал казнить, но молодой принц с помощью сестры бежал в пустыню и поднял мятеж против отца. Новый рассвет, новые пески!

Я затянула последний шов и отрезала ножом остаток нити. Чужак повернулся, и мой взгляд впервые упал на его обнажённую грудь. Почему-то захотелось отвернуться, хотя глупо, конечно, – у нас в посёлке мужчины частенько щеголяли без рубашек.

Но этот был не наш, незнакомец, и прежде я не стала бы обращать внимания на мышцы рук и живота или татуировку в виде солнца над сердцем.

Он взглянул на меня в быстро сгущавшихся сумерках.

– Я даже не знаю твоего имени…

– А я – твоего. – Откинув с лица волосы тыльной стороной ладони, чтобы не перепачкаться кровью, я принялась оттирать руки скомканной рубашкой, смоченной в настойке.

– Меня зовут Жинь, – сказал он.

– Что, так вот прямо и зовут? – улыбнулась я.

Таких имён мне в жизни слышать не приходилось. Опять фальшивое, как вчера?

– А что? – Чужак неловко дёрнул раненым плечом и скривился от боли. Живот напрягся, и над поясом показался уголок ещё одной татуировки. От внезапного любопытства у меня по спине побежали мурашки. – Имя как имя…

– Точно не врёшь? – Я бросила испытующий взгляд на его лицо.

Он криво усмехнулся:

– Лгать грешно, ты разве не знаешь?

– Да уж слыхала.

Его тёмные глаза впились в меня, заставив вдруг смутиться.

– Не случись тебя – я был бы сейчас мёртв.

Я могла бы ответить то же самое. Могла пошутить, назвавшись Оманом, или Синеглазым Бандитом, или ещё как-нибудь. Но я не стала спешить.

– Меня зовут Амани, Амани аль-Хайза. – Человеку с такой улыбкой доверять трудно. Она неудержимо тянула меня в дальние края, о которых он рассказывал, и в то же время лишала всякой надежды туда попасть.