Была у Егора «Красавица»

Для них особенные дома, персональная медсестра на каждого! Мог и сам предложить, знает, в какой тесноте живём.

– Вот об этом даже не заикайся. Про катер попробую.

– Попробует он! Да я не уеду…

– Ты забыла, мы едем на похороны!

Ромка всё понял. Конечно, «Красавица» – это катер, видел его с берега, он так и стоял у причала.

Дальше попутчики ехали молча. В автобусе было тихо, только какая-то голосистая женщина кричала по телефону:

– Не знаю, где мы едем. Ты, главное, стой и жди!

Глава 2

Станица прощалась с бабушкой во Дворце культуры.

Постамент был высокий, и Ромка со своего стула не видел бабушкиного лица. А люди шли и шли – пожилые, молодые, кто-то держал за руку ребёнка, и всё это были бабушкины ученики. Мама не плакала, стеснялась на людях, а у Ромки щипало в глазах.

Столы на поминках накрыли на улице напротив бабушкиного дома. Они просто ломились от закусок, а женщины несли и несли тарелки, ставить их было некуда.

И водка в фирменных бутылках, и самогон в пластмассовых.

Их посадили в самом начале, рядом со станичным начальством. Мама держалась, как в гостях. Соседка, тётя Нюра, отодвинула Ромку и подсела к ней. Они обнялись и расплакались. И Ромка отвернулся, чтобы никто не видел его слёз.

– Не переживай, Дашуня, все там будем.

– Давно говорила ей – бросай работу, но только год как ушла.

– Ну, пожила ведь, выучила всю станицу. Дом-то продавать будешь, или как? Не продавай, хороший дом, крепкий. Сад, огород – землю хоть на хлеб намазывай.

И с твоей специальностью тебя с руками оторвут. Хоть в больницу, хоть в поликлинику. А можно в социальный центр, платят меньше, зато обошла стариков и свободна, занимайся своим хозяйством. Хочешь, поговорю в больнице?

Застолье после добрых слов и традиционного тоста, не чокаясь, превратилось в обычное, не такое шумное, как свадьба или праздник какой, но всё же.

На другом конце стола Матвей из Ремонтных мастерских подсел к Деду.

Дед жил на другом краю станицы, но пришёл, тяжело опираясь на палку, с трудом переставляя больные ноги.

Добрался, уважил Наталью Ильиничну. Сына его, Антона, учила с восьмого класса и классной руководительницей была до самого выпуска. Говорила, золотой мальчик.

И вправду, золотой. Медаль чеканная, Университет, диссертация по математике. Привозил, показывал, родной отец не понял ни строчки.

И сам Дед – личность легендарная. Вернулся с войны двадцати трёхлетним и седым, как лунь. За глаза стали звать Дедом.