Была у Егора «Красавица»

Не верила Антонина похоронке, год ждала после Победы, пока перестали возвращаться с войны станичники. Но ходил, пока выходил.

Тихая стала Антонина, а до войны первой певуньей, хохотушкой была. И мучила Егора заноза – не любит его, уступила, приручил заботой и вниманием. И спросил как-то, после полстакана для храбрости:

– Помнишь Степана?

– Помню, – ответила коротко.

А годы спустя пришёл как-то за полночь со своей «Красавицы». Провела рукой по белым его волосам:

– Не бережёшь себя, не жалеешь. А случись что, я ведь дня не проживу!

– Что ты, никогда тебя не оставлю, зубами – за жизнь.

Вот и всё объяснение.

Оттаяла Тоня. У Егора сердце зашлось, когда вдруг запела одна в горнице. А уж когда из роддома привёз с маленьким Антоном, на колени встал.

Пошёл работать в Ремонтные мастерские. Восстановился в институте, откуда взяли на фронт, перешёл на заочное.

Одна Антонина и знала, как ему давалась и работа от темна до темна, и учёба. И возился со своей «Красавицей» в любую свободную минуту.

Ржавая была, без палубных надстроек, а ход отличный. Лодки в станице – у каждого двора, рыбы в Дону немеренно, но катер есть катер. Уходил далеко вверх по Дону, ни у кого такого улова не было. Вёз в город на базар.

Подняться два квартала от причала, и вход прямо в рыбные ряды. Рыбу привозил свежайшую, цену не заламывал, раскупали в два счёта.

С деньгами за пазухой ехал на толкучку. Больше негде было достать ни провод, ни крепёж, ни нужный инструмент. А ему даже сварка досталась, правда, не новей его «Красавицы».

Институт одолел, когда Антон пошёл в первый класс.

Следующую зиму провозился в сарае со столяркой, к весне собрал палубные надстройки.

Выкрасил катер белым, красным и синим, старое название убрал и написал по трафарету – «Красавица» на бортах и на спасательных кругах.

Ахнули мужики:

– Красавица!

Егор вздохнул и отвёл взгляд от воды. Опять память увела далеко в прошлое.

– Егор, там оценщик приехал, тебя спрашивает.

– Я на своих троих буду сто лет добираться. Попроси подождать и разыщи Матвея, пусть приедет как можно скорее.

– Бегу, Егор, бегу.

И вправду побежала, хотя и стара уже для таких пробежек и полновата. Вот у Тони до самого конца была почти девичья фигура, несмотря на Антона и нелёгкий деревенский труд.

Оценщик – молодой морячок. Впрочем, для него теперь все молодые.