Была у Егора «Красавица»

Держался за край кровати. Это надо только переждать, как шторм.

Варя остановилась в дверях, смотрела испуганно:

– Егор, что с тобой? Может, «скорую»?

– Не надо, было так в прошлом году, прошло ведь!

– Как хочешь, но врачу я позвоню.

– Только беспокоить людей понапрасну!

После укола полегчало, и Варя побежала за лекарствами.

А он заснул и во сне вёл вверх по Дону свою «Красавицу». Рядом в рубке стояли два внука-погодка, Димка и Денис, а Тоня внизу готовила обед.

Он спрашивал:

– Где пристанем, здесь или на старом месте?

– Здесь! – кричал Денис.

– На старом! – спорил Димка. Согласия в братьях не было.

Егор проснулся и долго помнил свой сон, яркий, словно наяву – широкий Дон, рябь по воде, подсвеченная солнцем. «Красавица» послушна малейшему повороту руля, мальчишки в одинаковых бескозырках пока ещё мечтают стать моряками.

И Тоня – улыбающаяся, красивая! Такая красивая, и седина ей идёт, и годы не берут.

Счастливое было время, самое счастливое.

Когда он только с войны вернулся, приходила Галина Ивановна, председатель сельсовета, в станице её звали Хозяйкой.

Она и была хозяйкой в самое трудное время. А стали мужики с фронта возвращаться, по-хозяйски ставила их на все руководящие посты.

И к нему пришла:

– Давай, Егор, начальником Ремонтных мастерских. Самый провальный участок!

– Знаю, что провальный. Но не потяну сейчас, дайте институт закончить.

Когда затеяли Консервный завод, первый в области, назначили Егора главным инженером, потом директором.

И не прогадали, хоть в области, хоть в Москве. – наденет китель с орденами, ни в чём отказу не было.

А как начали мытарить с «Красавицей» – никакой регистрации, никаких документов! – Первый и последний раз взял грех на душу попросить у власти что-то лично для себя.

Уважили. Наверно, первая частная собственность образовалась в Советском Союзе! Но неужели не заслужил – поднять на пустом месте такую махину, сроки были жёсткие, урожай на полях!

Он сутками на заводе, а Тоня на хозяйстве.

Всё, как у людей – и корова, и поросят откармливали, и птица всякая, и огород. И сад молодой посадили, когда перестали брать налог с каждой яблони.

На зиму полный погреб – соленья, варенья, компоты в трёхлитровых баллонах, и особенно икра, что кабачковая, что баклажанная, из синеньких, как говорили на Дону, салат донской из помидоров молочной зрелости, болгарского перца, с лучком и подсолнечным маслом.