Пески. Потомки джиннов

«Интересно, о чём они говорили с Жинем, когда я лежала раненная на пороге смерти?»

– Что с ней сделали? – сдавленно спросила Шазад. – Она призналась, рассказала о нас?

Из находящихся в секретном лагере Шазад это угрожало бы больше всех. Её родные и близкие оставались в Измане, и если выяснится, что она на стороне мятежного принца, султан легко до них доберётся.

– Ах, извини, – ядовито фыркнула Хала, – я не успела расспросить её о подробностях пыток, когда спасала, рискуя сама оказаться на её месте.

Может, мне вернуться и заплатить собой за эти ценнейшие сведения?

Золотокожая никогда не отличалась спокойным характером, но с Шазад обычно вела себя осторожно. Ссориться с нашей воительницей никто в лагере не решался. Видно, Хала и в самом деле была на пределе душевных сил.

– Узнай султан что-нибудь, до нас бы уже дошло, – проговорил Ахмед.

– Нам нужны свои глаза во дворце. – Шазад задумчиво побарабанила пальцами по рукоятке меча. – Может, пора мне вернуться из паломничества к святым местам?

Насколько было известно в столице, Шазад аль-Хамад, прекрасная дочь командующего армией, во внезапном припадке религиозного экстаза отправилась в священный Азхар, где, по преданиям, был создан первый смертный, и молится там в тишине и одиночестве.

– Ауранзеб уже скоро, – продолжала она – вполне убедительный повод вернуться.

– У тебя есть приглашение? – оживилась я.

Ауранзеб, праздник трона, отмечали каждый год в память о кровавом перевороте, когда нынешний султан Мираджа заключил сделку с галанами и с помощью чужеземной армии уничтожил своего отца, братьев и их сторонников.

Слухи о пышных торжествах докатились даже до нашей Пыль-Тропы – о фонтанах, из которых били струи с золотыми блёстками, огненных танцах над горящими углями и ослепительных сахарных скульптурах.

– Дочери командующего приглашение не требуется, – буркнула Шазад, поморщившись, со скучающим видом.

– Нет, – решительно бросил принц, – тебя я отпустить не могу. Даже такой беспомощный стратег, как я, понимает, что глупо использовать лучшего бойца в качестве шпиона.

– А меня, стало быть, можно? – фыркнула Хала, по-прежнему сидя на полу.

Ахмед промолчал. Если отвечать ей на каждую шпильку, времени не останется ни на что. Я протянула руку, чтобы помочь Хале встать, но она отвернулась и взяла с блюда полуочищенный апельсин.