Пески. Потомки джиннов

Пускай у Далилы с Жинем и нет общей крови, как с Ахмедом по матери или как у Ахмеда с Жинем по отцу, но все они росли вместе. Жинь всегда звал её сестрой, а она считала обоих своими братьями. Ахмед связывал всех троих воедино.

– Поэтому, – продолжал он сурово, – решать не тебе, а мне!

Жинь сердито сжал челюсти.

– Отлично! Принимай решение, а я пока присмотрю за твоей сестрой. Мне уже приходилось – после смерти моей матери. Если ты забыл, это она спасла тебе жизнь, а потом умерла, пока ты строил из себя спасителя страны, которая её похитила и пыталась убить твою сестру!

– Все остальные свободны! – рявкнул Ахмед, не отрывая глаз от лица брата.

 – Нам надо поговорить наедине.

– Не о чем нам больше говорить! – Жинь резко откинул полог шатра, впуская прохладный ночной воздух. Свет лампы острым клином упал на песок снаружи. – Всё ясно.

И тут прогремел выстрел.

Казалось, весь мир вокруг застыл, и мы оцепенели, пытаясь понять, что происходит. Пуля засела в дереве посередине стола, едва миновав ладонь Ахмеда, а в крыше шатра, увенчанной золотым солнцем, появилась дыра.

Первой опомнилась Шазад. Дёрнув Ахмеда за рубашку, она опрокинула его на пол и толкнула под стол – буквально за мгновение до второго выстрела, за которым последовал ещё один. Жинь тут же повалил и меня. Удар об пол выбил дыхание из груди, и я вскрикнула от острой боли в плече, но не от попавшей пули, в огнестрельных ранах я разбиралась, просто так сильно придавил Жинь, прикрывая своим телом.

Выстрел за выстрелом продолжали рвать тонкую шёлковую ткань шатра.

«Саида!» Мысль ударила в голову словно пуля.

Таких совпадений не бывает, это ловушка! Девушку нарочно отпустили с Халой – как наживку. Отпустили, а затем проследили за ними до самого лагеря.

Снаружи послышались крики и новая стрельба. Пуля врезалась в пол совсем рядом с нами, подняв в воздух фонтанчик песка. Солдаты стреляли вслепую, но могли случайно и попасть.

Я мысленно потянулась к песку, но он ускользал от моей власти.

К бедру прижималось что-то холодное – я изогнула шею, оглядываясь. Подол халата задрался, и железная пряжка ремня лежащего на мне Жиня вдавилась в обнажённую кожу, лишая меня способностей демджи. Услышав над головой новый удар пули в стол, мы оба тревожно зажмурились.

– Жинь… – выдавила я, морщась от боли в плече и всё ещё не в силах отдышаться после падения. – Пряжка!

Он понял сразу и чуть отодвинулся, убирая металл.