Пески. Потомки джиннов

– Она одна? – хмыкнул старик, снова глянув на меня, словно надеялся по одному виду узнать правду.

В самом деле, как может семнадцатилетняя девчонка рассчитывать справиться с полудюжиной взрослых мужчин, имея один револьвер с горсткой патронов? Неужели знаменитый Синеглазый Бандит настолько глуп… или отчаян?

Я угрюмо молчала, боясь сказать что-нибудь лишнее. Сейчас главное – не дать себя убить. Если ничего не выйдет, хотя бы уйти живой.

– Ты и правда Синеглазый Бандит? – выпалил вдруг Икар, обращая на себя все взгляды.

Мальчишка спустился со своего наблюдательного поста и с любопытством глазел на меня, подавшись вперёд и перегнувшись через ствол ружья. (Если случайно выпалит, останется без головы.) – Это правда, что о тебе говорят?

«Молчать, смотреть себе под ноги. Главное – остаться в живых…»

– Смотря что говорят, – усмехнулась я. «Не утерпела-таки!» – Ты поосторожней с ружьём.

Он рассеянно отодвинул ствол, не сводя с меня глаз.

– Ну… что ты попадаешь человеку в глаз с тридцати шагов в темноте… а в Ильязе проскочила под градом пуль и унесла секретные планы султана.

Я запомнила Ильяз несколько иначе, и одна пуля меня там всё-таки нашла.

– А ещё, – не унимался юнец, – что соблазнила одну из жён джалазского эмира, когда он посещал Изман!

«Вот ещё новости! Про соблазнение самого эмира мне слышать приходилось, но жены…» То ли ей и впрямь нравятся женщины, то ли Синеглазый Бандит в этой части легенд представал мужчиной.

Правда, я давно уже не переодевалась в мужское платье, но и до женских форм, видимо, ещё не дотягивала.

– На улицах Фахали ты одна убила сотню галанских солдат! – продолжал Икар сбивчиво, округлив глаза, как два пятака. – А из Малала улетела на спине огромного синего рухха, оставив за собой засыпанный песком молельный дом… – Он запнулся, переводя дух.

– Не стоит верить всему, что слышишь! – вставила я, воспользовавшись паузой.

Мальчишка разочарованно сник.

В его годы я тоже готова была верить каждому слову взрослых, но такой мелкой себя даже не помню. Не место ему на крепостной стене, да ещё с огромным ружьём… Вот что делает с нами огненная пустыня – превращает в воинственных романтиков.

Я провела языком по пересохшим губам.

– А с тем молельным домом… там случайно вышло… почти.

По толпе пробежал тревожный шепоток, отозвавшийся у меня мурашками страха. Что ж, куда деваться – лгать грешно.