Былинки

Конечно, вместе с цирком.

Слоник

Былинка первая, хотя в списке стояла девятой

1. «Доброе утро, мальчики»

– Доброе утро, мальчики. – Конечно, было далеко не утро. Да

и к нам шла не Малинка. Маринка, конечно, но какая-то сама не своя. Так любой взрослый, кто Маринку хоть чуточку знает, сказал бы.

И я тоже так подумал. Только подумал, но язык-то трепать не захотел, ведь, все же, это была Маринка. Пока она шла от угла до поленницы, где мы обычно и собирались, Маринка столько слов наговорила.

Но об одном и том же.

– Мальчики. Ужас-то какой. Кому только и рассказать? Я вся так и обмерла от горя. А вы чего тут сидите – прохлаждаетесь, и никуда не бежите?

– Дать бы тебе по шеям. Жаль, что ты девчонка. Куда бежать и зачем? Толком-то можешь сказать? – Толька, он же Звездная Медведица, к костру не пошагал, но, явно выказывая желание дать кое-кому по шеям, с поленницы спрыгнул.

Маринка, само собой разумеется, – сразу же в слезы. А почему разумеется, да еще и само собой? Только потому, что она – девчонка? Но сама баба Нина не раз говорила, что Маринка – вовсе, не девочка, а самый что ни на есть чертенок, и даже супарень.

Что это такое, я не знаю, но не может же родная бабушка обидное о внучке говорить? – Ей бы в куклы играть, а она целые дни с мальчишками хороводится.

Чертенок – это понятно, и не обидно, – Маринка – человек маркой, – со слов ее бабушки, – бывает порой домой «заявится», что и белого места на ней не найдешь, и потом ее баушка Нина целый вечер в ванне отмачивает да оттирает.

Но так бывает совсем не каждый день, – и после обязательной в таком разе головомойки утром она выходит к нам такой, совершенно аккуратненькой, что иногда из-за нее драки у нас случаются. Просто малинкой выходит. Жаль, малинники все уже опустошены, и не с чем Малинку сравнивать.

Малинка – это не мы придумали. Считай, до четвертого класса Марина не выговаривала букву «Р». Совсем не выговаривала, пока ее собака не напугала. Вместо «Р» у нее всегда «Л» выходила – да так четко, что все, от мала и до велика, зовут ее только Малинкой.

Даже в то лето, когда ее привезли в дачный поселок, а правильней, в деревню, поневоле превратившуюся в дачный поселок, совсем другим человеком.

Совсем другой. Я, например, три месяца заикался, когда меня напугала соседская собака. А Марина, наоборот, букву «Р» обрела, так еще такую чистую, что диву можно даваться. Хотя и Чертенком, и Малинкой так и осталась. И слезы у нее все так те близко к глазам обитали.