Быль и небыль. Русские народные сказки, легенды, притчи

Народ к нему бежит, шумит… Шутка сказать, три года человек пропадал!

Позвали его и к помещику. Тот расспрашивает: как да что? А мужик все рассказывает: был в таких-то краях, всякого натерпелся, а потом вот убег и счастливо в Рассею прибыл.

Помещик говорит:

– Ну, ступай домой, отдыхай после такого страдания.

Пошел мужик к себе на двор, с хозяйкой поздоровался, лошадок убрал и зажил с того дня не хуже барина.

Что ж? денег много, лошадки хорошие – всякий проживет.

А жена смотрит, смотрит, и не понять ей – уходил муженек из дому, только и было, что топор за поясом да лапти на ногах, а приехал на тройке и с деньгами… И так-то она дивится, что и ночью ей не спится.

– Скажи ты мне, голубчик, где был, пропадал?

– А я, – муж говорит, – был в таких-то местах, на морских островах.

– Далеко ли?

– Отсюда не видать.

– А где ж ты эдакое богатство взял?

– Да так, счастье мне мое послужило.

– Ой, муженек, ты, видно, клад нашел… Скажи мне правду истинную.

– Не велено мне говорить.

– Своей жене, да не велено! Нет уж, ты сделай милость, скажи.

– Отвяжись, жена! Что знал, сказал. А боле ничего не скажу.

Рассердилась жена:

– Врешь, врешь, старый дурак, скажешь! Скажешь! А коли не хочешь говорить, я к барину побегу и сама скажу, что ты по разбоям ходил да тринадцать душ загубил! Во хмелю, скажу, батюшка, признался.

Тесно стало мужику.

– Слышь, жена, – говорит, – коли я тебе скажу, так смертью помру.

– И-и, миленький, хоть помри, да скажи.

Что станешь с бабой делать?

– Ну, давай белую рубаху, – говорит муж.

Надел белую рубаху, лег в переднем углу под образа, приготовился помирать.

А хозяйка в головах стоит, свечку держит.

– Ну, милок? – спрашивает. – Ну?

Он уж совсем было собрался рассказать своей хозяюшке всю правду истинную, да на ту пору забежали в избу три курочки, а за ними петушок – масляна головушка, шелкова бородушка.

– Вот вам! Вот вам! Вот вам! Дураку и с одной женой не управиться, а у меня тридцать, да я всем порядок дам!

Услышал эти слова мужик, вскочил с лавки да за плетку.

– Вот тебе, – говорит, – жена, правда! Вот тебе, – говорит, – истинная.

Присмирела она.

– Прости, – говорит, – муженек! Прости, не гневайся!

И такая с той поры стала добрая да ласковая, все завидуют.