В дебрях Кара-Бумбы

– Здравствуйте! – сказал капитан, заходя в коридор. – Это вы, наверно, Алёша и Варя?

– Правильно! Угадали! – сказал Алёша и похлопал рукой по кобуре капитана. – А вы, наверно, дядя Вася и письмо от Кутьки привезли?

– Вот и познакомились! – улыбнулся дядя Вася. – Только вот, ребятки…

– Чего? – насторожился Алёша.

– Ну… от Кутьки я привёз только один ошейник. Кутьку убили.

– И он не шевелится? – спросила Варя.

– Не шевелится, – обнял ребят дядя Вася. – И как-то всё нескладно получилось. В одной деревеньке фашисты от нас побежали, а Кутька видит, что кто-то бежит, да и раз – вдогонку.

Дядя Вася достал из кармана ошейник и отдал его Алёше.

Вечером пришёл папа, и все уселись ужинать.

Папа, видно, был усталый и ел молча. Мама ни о чём его не спрашивала. Она тихо разговаривала с дядей Васей, подливала ему в чашку чаю. Дядя Вася утирал платком пот со лба и изредка говорил:

– Ух, как хорошо! Давненько дома не бывал!

– Папа, а для чего идёт дождь? – вдруг громко спросила Варя.

Алёша толкнул её локтем.

Варя оглядела всех и вдруг заплакала. Алёше тоже очень хотелось заплакать, но он сдержался.

– Не плачь, – сказал он Варе, – мы достанем новую собаку и подарим ей Кутькин ошейник. Хочешь?

– Хо-чу!.. – всхлипнула Варя.

И опять все утихли.

А папа подцепил вилкой картошку, оглядел её со всех сторон, потом посмотрел под стол и, грустно улыбнувшись, снова положил её на тарелку.

Острое лезвие

Петя чуть не плакал. У Пети тряслись коленки. Петя чувствовал, что сейчас произойдёт с ним что-то непоправимое, но помочь себе он уже ничем не мог…

На дворе стоял точильщик, и ножик – блестящий Петин ножик! – находился у него в руках.

И кто просил этого точильщика зайти во двор? Прошёл бы себе мимо, да нет, завернул.

– Та-ачить ножи-ножницы, бритвы править! Та-ачить ножи-ножницы, бритвы править!

И снял с плеча свой станок.

И сразу из всех дверей выскочили хозяйки. Кто нёс лёгкие и красивые столовые ножи, кто поварские – неуклюжие и почерневшие. Какой-то дедушка в валенках притащил и бритву и топор.

Точильщик втыкал ножи за ремешок на станке, запихивал себе за широкий пояс на живот, на бока и за спину.

Нажимая ногою на перекладину внизу станка, он работал, словно пританцовывая.

На оси вертелось штук восемь камней, начиная от тонкого и большого и кончая пузатым и маленьким.