В лесу, где птицы петь боятся

Удивительно, сколько долгих часов, месяцев и лет сгинули за рукоделием, домашними делами и прочей скукой, чтобы потом так стремительно, за день, переменилась ее судьба.

Что именно будет происходить, было известно только в общих чертах. Когда отец и Князь Леса обсуждали детали, ее попросили удалиться. Ей предстояло нарядиться невестой, так же по традиции увозили из домов прислужниц. Варвара искренне сомневалась, что хоть кто-то из юношей, отправляющихся на обучение к Князю Леса, всерьез должен был переживать о красоте своего кафтана.

Но спорить, конечно, не решилась. Как и у любой девицы, в сундуке ждало своего часа красивое платье для замужества, расшитое скромным птичьим орнаментом. Было велено не брать никаких вещей. Таков, сказали, порядок, чтобы оставить все прошлое в родном доме. Церемония сводилась к тому, чтобы подписать договор и выпить зелье. Звучало не страшно, однако тревогу унять не получалось.

Зареванные сестры забегали повидаться на прощание и хотели помочь уложить длинные черные кудри в прическу, но отец в суеверном страхе их выгнал.

– Не добрые тут дела творятся, а вы малы ещё. Не хватало вам беды на себя накликать! – повторял он, выпроваживая дочерей, которые не могли поверить в такую скорую разлуку.

Варвара отчетливо чувствовала страх и смятение отца, а порой могла поклясться, что слышит, как тот принимается ругать то себя, то ее мать. Однако, на самом деле он угрюмо молчал. Нарядилась быстро, слез больше не лила, а уселась смиренно ждать намеченного часа, решив, что ничего полезнее сделать все равно не сможет.

– Я не говорил раньше, но для тебя давно лежит кое-какое приданое – он прервал гробовое молчание так внезапно, что девушка подпрыгнула на лавке – Вроде как, от бабки еще досталось, и мать говорила, что надобно первенцу передать. Князь Леса сказал, что ты ничего брать с собой не должна, поэтому я не знаю, как поступить…

– Я же не замуж выхожу. К чему мне приданое?

– Может, хоть взглянешь?

– Нет – никакое любопытство не могло сейчас пройти сквозь толщу тревоги.

– Ну, значит, как вернёшься, так его и получишь. Если… если… – внезапно отец заплакал, чего Варвара никак не ожидала. Она принялась его успокаивать, приобняв за плечи.

– Вернусь, конечно. Куда денусь. Кому я там надолго понадоблюсь? Так, съезжу на годок, да вернусь обратно. А потом, как знать, может и замуж меня выдашь.

Приходилось выбирать слова, которые лучше всего сработают, и говорить нарочно радостным и легкомысленным тоном.