В лесу, на море, в небесах. Подлинная история избушки на курьих ножках

Схватила старуха спицу и припустила к озеру. Смотрит – а там, на отливающей молочным перламутром отмели лежит водяница и охает. А из живота у нее тянется-извивается ниточка, и из конца этой ниточки вырастает большая капля, в диаметре не меньше семи пядей будет. Капля лежит на поверхности воды и не тонет, а внутри у нее что-то движется и переливается.

Страх взял Аленку, да ненадолго. Смело подошла она к пузырю и, как учила избушка, осторожно проткнула его с восточной стороны. И пузырь лопнул, точно мыльный, а на месте пузыря оказался маленький полупрозрачный младенец.

"Обманул!" – решила баба-яга, – "Пожалел рублевиков, жадный черт!". Но тут из воды высунулся давешний водянчонок и с поклоном протянул бабе-яге два шитых серебром кисета. В одном из них были самые настоящие, неподдельные рубли, а в другом – крупные зерна речного жемчуга.

Рубли баба-яга спустила на ярмарке на всякие забавы и разношали. А жемчугом выложила на двери особый знак – избушке почет и уважение.

Со своей меркой

Баба-яга любила ходить на базар со своим аршином и своей гирей. Нет, покупать она там ничего не покупала – ей хватало того, что приносили бабы за гаданье, приворотное зелье и лекарственные снадобья. Баба-яга обожала собачиться с приказчиками. Отмерит себе сукна нижегородского десять аршин на юбку, достанет из недр своей безразмерной кацавейки деревянный аршин (и как он там помещался, ума не приложу) и давай перемеривать.

Естественно, поларшина не хватает. Приказчик-то – не дурак, свою выгоду блюдет: пока ткань отвешивает, пальцами ее растягивает. Да и мера у него подточенная.

– Ах ты такой-сякой, песий сын, ворюга беспрозванная, – голосит на весь базар яга и, потрясая обоими аршинами – своим и приказчиковым, показывает всему честному народу, что ее аршин на полпальца длиннее.

– Сама отстань, карга старая, ведьма проклятущая, и аршин твой колдовской неправильный, – не отстает приказчик. Бывает, что на шум выскочит из глубины лавки сам купчина. И невелик он чином – всего только третьей гильдии купец, зато брюхом обширен. И начинает он этим своим брюхом бабу-ягу к выходу теснить. Да не на такую напал! Тыкнет, бывало, яга его в пузо своим когтем острым, закаленным в боях, и сдуется купчина.