В Поисках Солнечного Бога Кетцалькоатля

Он знал, что все, как обычно, скованные страхом перед неминуемым возмездием за непослушание, согласятся с предложением правителя Ата Ву. Он, повелитель империи тольмеков – вождь клана Свирепых койотов, он и есть самый Непререкаемый из всего Хора непререкаемых. Нет, никто не будет протестовать, кого бы он сейчас не назвал. Никто не посмеет возразить, услышав даже самые неожиданные имена, тех своих соплеменников, кто получит удар ножа. И они их услышали.

– Спутником Избранного к Небесному трону мы назначаем Чуэн Мулука, Искусного мастера, – не повышая голоса, сказал Ата Ву.

При полном молчании присутствующих, даже не громкий звук его голоса, ударившись о стены из белого оникса, поднялся под каменные своды и спустился вниз громовыми раскатами. Древние строители пирамиды наверняка обладали таинственными знаниями акустики. Они специально оставили в каменных стенах зала пустоты, что позволяло без труда усиливать громкость голоса.

Члены Хора Непререкаемых непроизвольно склонили головы, как будто на них падали не слова, а тяжелые глыбы.

Как же город останется без Искусного мастера? Кто будет украшать резными фигурами камни новых пирамид и храмов? Всем известно, что ни одно сооружение в столице империи тольмеков, Белом городе, не обходилось без работ этого мастера. Были, конечно, другие резчики, некоторых специально приглашали из дальних племен, но не было ни одного такого искусного, как Чуэн Мулук.

– Это будет большая потеря для города, – осмелился кто-то произнести то, о чем думали остальные.

Ему тут же возразил Верховный жрец. В голосе звучало не просто раздражение, но отчетливая угроза.

– Я повторяю то, что уже сказал. Только выбранная нами жертва будет достойна богов. Они оценят дар племени тольмеков, и Тлалок пошлет Большой ливень на нашу высохшую землю.

И снова все покорно замолчали в ожидании слов Великого повелителя о назначении Избранного. В зале царила абсолютная тишина.

– А Избранным мы назначаем… – Ата Ву сделал паузу и едва заметно усмехнулся, представив смущенные, глупые, удивленно-испуганные лица сидящих перед ним, когда они услышат имя, которое он сейчас скажет.

Он готов был расхохотаться, но сдержался, упиваясь властью над этим хором «непререкаемых». Он медлил, молчал, но совсем не потому, что сомневался в своем решении. Ему нравилось держать в напряжении своих трусливых подчиненных, ему нравилось устраивать такие маленькие театральные представления.