Ликерия. Дикий плод

Что виной: события прошлого или завещание времени настоящего, думать не хотела. Но было обидно и досадно от того, что ей приходится ставить точку в их неблизких, но теплых отношениях.

– Мне пора, – улыбнулась Ликерия, сглаживая возникшую неловкость.

– Как скажешь, – Нелли поднялась. – Но знай: ты всегда можешь на меня положиться. Если что-то потребуется…

– Конечно, Нелли. Обязательно. Не переживай.

– …ты всегда можешь обратиться ко мне. Неважно, что тебе будет нужно: помощь, разговор…

– Спасибо, Нелли.

У меня все хорошо. Поводов для волнения нет. Я пойду. Прости за хлопоты, – и, взглянув напоследок на чай, так и не выпитый и теперь остывший, поспешила покинуть кабинет.

Выйдя в зал, по дороге к выходу, она ненадолго остановилась у стойки, желая попрощаться с недовольным Дмитрием: им не удалось нормально поговорить.

– Еще увидимся, – заверила бармена, когда открылась входная дверь, пропуская в помещение высокого мужчину. Пропуская в помещение Александра.

В висках застучало, ноги подкосило.

Предчувствие неизбежно надвигающейся опасности завладело всем существом. Он шел прямиком на нее.

– Сомнений не осталось, враги по всему городу.

Неизвестно откуда нашла в себе силы и заглянула ему в глаза. И с облегчением поняла: он говорит не с ней. Александр говорит не с Ликерией. И смотрит мимо нее: он смотрит на Нелли, на приятную шатенку, которая встала около нее. И направляется соответственно к ней.

В этот миг увидела еще одного мужчину, с виду не менее опасного и ей незнакомого.

Шатен мелькнул за приятельской спиной. А за ним и третьего, проходящего в двери…

Она для чего-то потянулась к шее. Для чего? Теперь не знала. Скорее, кофта давила, сжимала горло, поскольку панически стало трудно дышать: сознание разлеталось в щепки. Ликерия смотрела на Него.

В темной кожаной куртке, облегающей стройное тело, источая энергию напора…

Как итог онемело тело: шевелиться она не могла. Промычать что-то внятное тоже. Единственное, могла наблюдать: как отпускает двери, проходит вперед, останавливается.

Останавливается, так как видит ее. Как же быстро он ее замечает.

Она, верно, спит, жалко корчась в бреду. Мучают тени, воспалено сознание.

Он не двигается, прямо как она. И смотрит на нее безотрывно. И если Ликерия – парализована страхом, то кошмар из прошлого явно напряжен. Напряжением потрескивает мускулистая плоть, накал источает острый взгляд. До нее долетают жгучие искры.

Поскольку помнит: помнит то, что должен забыть.