Ликерия. Дикий плод

Озаренная пугающим предположением, но все же не веря в возможность подобного, Ликерия поспешила в эту самую спальню. Ради успокоения, хотя понимала, что никого здесь нет и быть не может. А наличию вещей, ей незнакомых, имеется более чем разумное объяснение. Осталось объяснение найти.

Тесная, не больше кухни, комната Ликерию не радовала. Как и Ликерия не радовала комнату, судя по понуро-помятому виду, с которым встречала хозяйку: понурым голубым обоям и помятому, соскальзывающему с кровати покрывалу.

Хотя чего Ликерия ожидала. Что спальня расцветет при ее появлении, словно цветок в заснеженных степях?

Двуспальная кровать, доставшаяся при заселении, занимала все небольшое пространство. Отняв от нее скорый взгляд, Ликерия распахнула створки шкафа. И выдохнула: никаких посторонних вещей. Только собственные теплые куртки: зимняя и цвета «охра» осенняя.

Прикрыв обшарпанные двери, открыла соседнюю дверцу, одностворчатую. И, пораженная, застыла.

Одежда.

Ей не принадлежащая.

Для полноты восприятия коснулась ткани: разбросанные по разным полкам, вещи покрывали ее кофты и майки.

Не привиделось. Не примерещилось. Они существуют, чужие футболки – в руках Ликерии оказалась черная. Она развернула ее, крепче сжала.

У нее в квартире кто-то жил.

Возглас удивления вырвался из легких. Во внезапно наступившей тишине, поглотившей даже плотность воздуха, он прозвучал хлопком петарды.

У нее в квартире кто-то жил!

Как это возможно? Такое невозможно! Это… это ее квартира.

Она заплатила вперед за несколько месяцев из денег, откладываемых на учебу, во избежание каких-либо недоразумений. Вот, например, подобных.

Владельца квартиры, а по совместительству управдома пятиэтажки нельзя было назвать отзывчивым человеком. Напротив, он был человеком сложным и очень неотзывчивым. Однако он не мог поступить так подло. Ведь не мог? Да и незаконно это: вселять других в оплаченную жилплощадь. К тому же все ее вещи здесь, на месте, значит, Ликерию все же не выселяли.

Тогда как понимать происходящее?

Ликерия бросилась к входной двери. С близстоящей тумбы схватила ключи и поспешила вниз, на первый этаж, топая со своего четвертого. Мигрень и усталость как рукой сняло.

Остановившись у кряжистой двери, обитой темно-коричневым дерматином, Ликерия уверенно заколотила рукой: звонок у управдома отсутствовал, тогда как ткань заглушала удары.