Ликерия. Дикий плод

Семейные пары, влюбленные пары. Все они пили вино, на бокалах отражались отблески яркого света.

Кафе неплохое: легкое, воздушное, как нелюбимое ею безе.

– Сколько можно оглядываться? Ты кого-то ищешь?

Посмотрела на Ролана. Не лицо, а скульптура: высокие скулы, короткие, словно выбритые волосы. Любовалась бы и любовалась.

Вернулась официантка и принесла душистый чай.

– Милая, – пропела Брина. – Скажи на милость, где затерялась Ликерия?

На нее метнули зачарованный взгляд. Такой, каким смотрели на протяжении всего вечера.

– Ликерия сегодня не работает. У нее выходной, – ответила совсем молоденькая девочка.

– Выходной? – была разочарована. Ну, вот, Брина, обломись.

– Да. Приходите послезавтра. Ликерия выйдет в смену.

Полюбовавшись Бриной еще мгновение, счастливая официантка ушла.

– Теперь понятно, что мы здесь делаем. – Ролан спрятал улыбку за чашкой чая. – Суем нос в чужие дела. Все думал: откуда вдруг желание помочь Нелли?

– А почему бы мне ей не помочь?

– Наверное, потому что раньше ты Нелли не жаловала.

В мужских руках блестящая керамика смотрелась белой, объевшейся мышью. Она скрывала улыбку, но не ямочки на щеках.

– Разве? Тебе показалось. Нелли мне очень нравится. Я даже про цветочки ей эти расскажу. Пускай похожие закажет. И почему она должна мне не нравиться?

– Потому что Нелли женщина?

Гадкий ferus.

Ролан засмеялся.

– Значит, Ликерия. Решила поизводить Дея?

– Вовсе нет. Просто интересно стало, кто изводит Дея прямо сейчас.

– Не вышло. Ликерия на отдыхе. А раз ее здесь нет, может, пойдем? Мне кажется, ты все уже здесь рассмотрела, вплоть до вентиляции в женском туалете.

– Которая не работает! – возмутилась Брина. – Кстати, туалет у них ужасный.

– Сейчас проверим. – Ролан встал, демонстрируя в полный рост светло-голубые джинсы и белую, обтягивающую футболку. – Попроси пока счет.

Ролан скрылся в глубине помещения и даже не оглянулся, тогда как Брина, подозвав официантку, попросила рассчитать их. Однако следующей, кого увидела, стала не официантка с пробитым чеком.

Следующей стала та, чей образ приняла изначально за игру воображения; та, кого без малого сожаления оставила в далеком, своем неоднозначном прошлом. Единственная и неповторимая.

Алина. Подруга детства. Стройная, на грани дистрофии, но соблазнительная. Фигура, внешность, манеры – казалось, все в ней было идеально. Волосок лежал к волоску. Пряди длинные, гладкие, блестящие, оттенка «горький шоколад».