Ликерия. Дикий плод

Кстати, как твой брат отнесся к предательству? Догмарка променяла его на ferus, на злейших врагов своего народа.

И Брина поняла. Вспомнила, кого напоминает Алина – Лисандра. Дорогого, самодовольного брата, который говорил безобидные вещи и напрямую никого не оскорблял, но каждое слово, обретавшее свободу, сочилось горьким, убийственным ядом.

В области груди шевельнулось что-то. Что-то помимо злости и чувства раздражения. Подозрение, некая догадка?

– Не говори глупостей, – отмахнулась Брина. – Разумеется, был рад.

 – Закинув ногу на ногу, она продемонстрировала обтягивающие джинсы и лаковые полусапожки. – Мы даже собираемся частенько в догмарленде и устраиваем чаепития на троих.

– Как смешно. – Алина не сумела скрыть презрения. – Удивляюсь стойкости его характера. Как он сохранил рассудок?

Брине казалось или действительно Алина уводила беседу из общей плоскости в плоскость Лисандра? И, видимо, выглядела Брина глупее обычного, раз Алина полагала, что ее можно так легко разговорить. Ей так хотелось услышать о Лисандре, его состоянии, душевном, психологическом… Кто-то проявляет личную заинтересованность? Помнится, в юности своей, отнюдь не целомудренной, Алина строила глазки ее взрослому брату.

Правда, не одному Лисандру она их строила. В поле зрения резвой, симпатичной нимфетки попадали все сильные, влиятельные мужчины. Тем более странными выглядели метаморфозы, произошедшие со временем с подругой. В какой-то момент из живой и игривой она превратилась в зрелую леди: сдержанную, холодную и продуманную.

– Тебе лучше знать, как сохранил, а как потерял. Ты же только что приехала, – улыбнулась Брина. – Хотя постой. Взорванный дом считается следствием помешательства?

Алина улыбнулась уголками губ. Хорошая мина при плохой игре – такое она умела.

В этот момент подошла официантка и принесла позабытый счет. Положив «конвертик» на стол, девочка обратилась к Алине.

– Вы будете что-нибудь заказывать?

Прошли секунды, прежде чем Алина позволила себе заметить человека, направив настолько уничижительный взгляд, что Брина пожалела белокурую малышку, которой на вид – не больше шестнадцати.

– Нет, дорогуша, она не ест. Разве не видишь? – Брина ткнула блестящей вилкой, по стечению обстоятельств не убранной вместе с тарелкой, в Алину.

Девочка кивнула и тут же испарилась. К сожалению, Алина испаряться не собиралась. Правда, теперь стояла, молчала – чего хотела? Поэтому Брина спросила то, что интересовало ее саму.