Тайная одержимость

Они помогали ему отвлечься и сосредоточить копившуюся злобу на нарушителях многолетнего спокойствия: на нарушителях куда более значимых, чем эти бедные никчемные люди.

– Расслабься, Кас, они не кусаются. – Спокойный, ровный голос заставил Кассиэля внутренне вздрогнуть и не позволил обычному раздражению перерасти в нечто большее.

Кассиэль взглянул на знакомого мужчину, который шел теперь рядом с ним. И как он его не заметил? Вот так и лишаются жизни, от невнимательности.

– Неудачно, Ролан, – ответил Кассиэль хрипловатым низким голосом.

 – Шутишь все так же неудачно.

– Ты мог облегчить себе задачу.

– Мог, – ответил Кассиэль, обогнув компанию спорящих подростков, – но не захотел. Я мазохист. И ты же знаешь, у меня забава такая – коллекционировать человеческие курьезы, чтобы позже рассказывать в качестве анекдотов. Так что силой пользуйся ты.

Он протолкнулся мимо мужчин, расформированной кучкой столпившихся у местной забегаловки, и вгляделся в темную даль – совсем скоро, они уже близко.

– Зачем я здесь, что случилось?

Кассиэль неприязненно усмехнулся.

Вполне понятный, ожидаемый вопрос, учитывая, при каких обстоятельствах они виделись в последний раз. Даже странно, что Ролан пришел. Но вопросец все равно задел за живое.

Кассиэль посмотрел на Ролана: точеные скулы, пронзительный взгляд – сколько они не виделись?

– Кое-что нехорошее, – ответил Кассиэль.

– А если точнее?

– Очень нехорошее.

Его наградили долгим взглядом, в случае Ролана, ничего не выражавшим. Но, тем не менее, Кассиэль знал, что Ролан понимал: продолжение вряд ли последует.

Такие как они не менялись, а значит, Ролану придется подождать, прежде чем Кассиэль все расскажет. Еще не время, но время уже близко. Невзирая на то, что Кассиэль Ролана в просторах вселенной отыскал неким чудом, он заставит его подождать.

– Я рад, что ты не «заблокировал» себя.

– Да, – согласился Ролан. – Надеюсь, я не пожалею.

Кассиэль тоже на это надеялся.

Наконец-то шумный эпицентр празднества остался позади – они ступили на тусклую улицу, редкими точками освещенную фонарями.

Через некоторое время не стало и их. Все погрузилось в предрассветную тьму, слабо прорезаемую лунным светом. Здесь не витало ощущение праздника, не было ни людей, ни собак, ни крыс. Не было ничего, лишь только дома и пустынные улицы, уходящие в трех небезопасных направлениях: прямо и в противоположные стороны.

Им следовало продолжать движение вперед: то была их цель, их пункт назначения.