Тайная одержимость

И спустя непродолжительный отрезок времени, Деон с тревогой начал замечать, что уже не его мнение, а мнение Лисандра приобретало все больший вес в глазах подвластного ему народа. Авторитет Лисандра возрос.

Стремился ли к этому Лисандр? Пытался ли внести сумятицу в ряды Людей догмар и тем самым избавиться от конкурента? Да и видел ли Деона конкурентом?

Александр в этом сомневался. Лисандр не чужд был честолюбивых замыслов и, возможно, хотел бы стать главой, но именно из-за своих тщеславия и амбиций он не стал бы так поступать.

Возвыситься над всем и всяким, подспудно угробив свой народ?

Глупцом Лисандр не был, а был он самим собой: сильной и яркой личностью, которой требовалась лишь возможность, чтобы проявить свой лидерский потенциал. И Деон ему такую возможность предоставил, даже с лихвой. А затем о том пожалел.

В слепоте Деон замечен не был, а потому не мог не обратить внимания, как изменилось отношение к Лисандру догмар: как уважительно к нему относились, как ловили каждое произносимое им слово.

Со временем ему стало казаться, что еще чуть-чуть, что еще немного и догмары на месте своего главы захотят наблюдать не его, величественного Деона, а молодого, блестящего Лисандра. Что и предрешило участь последнего. В один из дней Лисандр исчез: мужчина пропал без единого объяснения.

Александр не знал, что сказали догмарам, объясняя исчезновение всеобщего любимца. Наверняка, свалили все на ferus, на которых сваливали каждую из собственных бед. Время от времени появлялись слухи: сперва говорили, что Лисандр мертв, затем говорили, что Лисандр жив, что он в плену, подвергается пыткам.

Однако правды не знал никто, разве что Деон, изображавший скорбь.

С тех самых пор в догмарском королевстве жизнь потекла иначе, без одной из важных, ключевых фигур – жизнь кардинально изменилась. И текла она так целый век. Век, в течение которого, ferus считали, что Лисандр мертв.

Однако вот он, стоит перед ними и ехидно им улыбается. Высокий, со светлыми волосами, достигавшими середины стройной шеи, с пронзительным орлиным взглядом.

На левой щеке появились рубцы – как помнил Александр, их раньше не было. Именно они предупредительным выстрелом напоминали, кто перед ними стоит.

А стоял перед ними лицедей. На первый взгляд он казался холеным, утонченным и даже рафинированным; такому восприятию не в малой степени содействовала одежда – пижонские бежевые брюки и классический черный пиджак поверх такой же темной рубашки.