В Стране синего снега

 – Да где же она? – вопрошала саму себя женщина, перебирая и гремя тем, что хранилось в старинном шкафу. – Нашла!

Ловким движением она выдернула из внутренностей шкафа плетёную корзину. – Скорее, клади малыша сюда? – Женщина вопросительно обратилась к престарелой повивальной, указывая на дно плетёной корзины.

Прочитав в глазах умысел взволнованной женщины, отступив на несколько шагов, повивальная попыталось донести до понимания распутной женщины, что она не отдаст ребёнка.

– Живо отдай мне малыша! Это не твой ребёнок.

Повивальная только невинно помотала головой, продолжая отступать к двери.

– Стой! – Женщина бросилась на старуху, и завязалась борьба.

В пустынном коридоре гремел шум, периодически можно было услышать крики женщины: «Это мой ребёнок!», звуки борьбы и испуганный громкий плач маленького ребёнка. Наконец звуки борьбы стихли. В коридор, громко хлопнув, вторглась деревянная дверь, отлетела позолоченная ручка, и с громко орущим малышом, укутанным в детское одеяльце, с корзиной в руке пронеслась по коридору рыжая женщина.

Глава III

Снежок

В другом мире, где я очутился по непонятной мне причине, рассказывали, что меня подкинули. Из него мне запомнился тусклый жёлтый свет, непотребство громких мужских голосов, иногда и женских, повсюду едкий дым от горящей в сигаретах конопли, как провисающий туман над беззаботной смеющейся толпой. Это был дом потерянных алкоголиков и молодых наркоманов.

К счастью, у безнадёжности всегда, где?то в глубине, есть и надежда на искупление. Так и в той, казалось бы, безнадёжной толпе находилась женщина, которая подавала надежды на детское сомнение. Она была исключением в толпе, приобретшей со временем комфортную слепоту. Это был единственный человек, которому оказалась небезразлична моя маленькая жизнь. Женщина занесла корзинку с орущим ребёнком в прокуренное помещение и, быстро миновав галдёж отвратительных на лицо, опьянённых и прокуренных наркоманов, отнесла меня в маленькую комнатку, где было тихо, пьяные голоса практически не доносились, где на потрёпанной старой спинке дивана, облокотившись на спокойные обои, сидела мягкая игрушка в форме плюшевого медведя.