Клятва Гиппо Кратоса

Волчонок постучала лапкой по подбородку:

– М-м, даже не знаю… Я вообще-то устала, дел по горло… Но, уж если ты очень хочешь…

– Да! Очень хочу!

– Тогда ладно. Только – тс-с! Не разбуди никого.

– А здесь много народу живет? – шепотом спросил Дункан, когда они с Беккой тихонько выскальзывали из комнаты.

– Много, – коротко ответила та, таща куницу по запутанным коридорам в малую гостиную.

Дверь туда оказалась незаперта, им даже никто по дороге не попался – Бекка ликовала. Она плотнее закрыла дверь и иронично заметила:

– Ты так смотришь, как будто никогда не видел обоев, мебели и паутины!

– Паутину я видел, – обиделся Дункан.

 – А мебель тут очень уж… Ну, не такая.

Бекка тяжко вздохнула и закатила глаза.

– Это дом восемнадцатого века, Ду-Ду. Его построили в тридцатые годы.

– Ого, Бекка. Ты такая умная! – покачал головой ошеломленный Дункан и принялся оглядывать гостиную.

В центре довольно большой комнаты (ага, а еще «малая»!), действительно, стояло громадное белое фортепиано.

Мебели особой не имелось, только кресла, обитые красным бархатом. Из того же бархата были и плотно задернутые шторы. Кстати, пыльные.

– Дом красивый, но почему тут все так… – Дункан замялся, подбирая слова. Бекка села за фортепиано и наскоро размяла пальцы.

– Как – так? Грязно? Ну, естественно. Паутина и пыль здесь вроде как обжилась. Ее не прогонишь. Это ж дом-призрак! Так, ладно, хватит болтать. Сядь куда-нибудь и слушай… – Дункан открыл рот, и Бекка сделала страшные глаза: – Мол-ча!

Дункан послушно закрыл пасть и устроился в ближайшем кресле.

Он хотел уточнить, что за «дом-призрак», и почему почти все тут «призрачные», но решил приберечь вопросы на потом.

Музыка, выходившая из-под Беккиных лап, сначала была тихая и протяжная, как скулеж щенка, но постепенно набрала силу и стала воем, а после рыком волчицы. Куница почти видел, как по комнате носится эта волчица – подозрительно похожая на Бекку, только взрослая.

С прозрачной… Нет, с призрачной шерсткой, с глазами цвета голубого стекла и жемчужно-белыми зубами.

Мелодию пронзила какая-то стрела, прямо резанувшая слух: это на пути волчицы встало другое животное, морды которого воображение Дункана нарисовать было не в силах. Животное было злое.

Дункан вытянул шею: прозрачная (призрачная!) волчица стояла перед фортепиано, оскалившись на противника – тот был меньше нее, но изворотливей.