Клятва Гиппо Кратоса

– Стоять! Куда это вы?

Волчонок остановилась и уставилась, не мигая, в глаза белого ежа, светящегося в темноте.

Мистер Гарден умер давно и хорошо знал жизнь. Он знал, когда так смотрят.

А еще он видел за их с Дунканом спинами рюкзаки. Одеты они были не в черные наряды тайных рядов лисицы. На Беккином хвосте больше не красовался браслет, а в ухе не блестела серьга.

– Быстрей. Сюда! – прошипел Гарден, раздвигая лапками кусты роз. – Здесь подземный лаз, о котором никто не знает… А ворота перед самым окном Мэри.

Бекка кивнула ежу и, встав на носочки, чмокнула его в прозрачную щеку. Дункан просто сказал вежливо «спасибо» и нырнул в остро пахнущую влажной почвой яму.

– Ты вот так просто ему поверила? – тихо спросил он, когда они с Беккой, словно древние племена кротов, гуськом ползли по грязному земляному полу лаза. – Мне казалось, вы терпеть друг друга не можете…

– Если каждый второй видит в тебе лишь вещь или хочет убить, начинаешь считать каждого первого другом, – отозвалась маленькая волчица, даже не обернувшись.

До конца подземного коридора добирались молча, тяжело дыша – воздуха не хватало; на поверхность зверьки выбрались посреди леса. Бекка быстро огляделась и дернула подбородком вправо.

– Нам туда! Пошли. К рассвету доберемся до мельницы.

– Но где мы? – опасливо уточнил Дункан.

Волчонок взяла его за лапу.

– Примерно метрах в сорока от дома Мэри. Не бойся. Нашу пропажу обнаружат только утром.

– Знаешь, – вдруг признался Дункан, – я ведь так и не понял до конца, где он.

– Кто?

– Дом. Я помню, как мы шли к нему по городу. А потом – туман, и – оп! – мы уже там. Потом уходим из дома – ап! – и уже город!

Бекка задумчиво подняла глаза на серое, будто свинцовое небо.

– Этот дом нереален. Он сразу везде и нигде. Но вообще-то он в самой чаще леса, – поспешно прибавила она. – Только об этом было запрещено говорить… Ну, да теперь-то я ей не принадлежу.

– Ты не станешь жалеть? – спросил Дункан. Бекка нахмурилась.

– Стану. Но я и о маме с папой жалела. Изменило это что-то?

Куница ничего не ответил. Темнота неожиданно стала еще чернее, запахи еще острее, а едва уловимые шумы – громче.

Куница машинально прижался к волчонку, и Бекка прыснула.

– Ха! Боишься?

– Боюсь, – честно признался Дункан. – А ты не боишься?

– И никогда не боялась, – самодовольно вздернула носик Бекка.