Клятва Гиппо Кратоса

Вот тут-то она и вспомнила забытое имя.

– Элиза Дэ-э-э-эй! – заверещала она, бросая корзинку и убегая подальше вместе с менее расторопной подружкой.

– Мама моя ондатра, призрак!

Не прошло и суток, как о призраке выдры стало известно всем. Но почему-то имя ее как-то затерялось в звериной памяти, и ее стали звать Дикой Розой из-за красных цветов у озера. Дикой Розой пугали непослушных малышей. К озеру и к впадающей в него реке предпочитали больше не ходить – безопаснее брать воду с дальнего пруда.

А то мало ли, что у этой утопленницы на уме… Никто ведь даже не знал, что Элиза вообще умерла – думали, сбежала с рыжим хитрецом, оставив отца на произвол судьбы.

– А какая была милая! И мех-то всегда причесан, и улыбка-то всегда дружелюбная… – вздыхали соседи, давно позабывшие имя влюбленной выдры.

***

– …А в тихом омуте только черти и водятся! Не золотые же рыбки…

– А плавала она не хуже рыбки!

– Вам доводилось ее видеть? Ха, тогда вы должны быть ровесницей микроскопа – как минимум!

– Ну, спасибо! По-вашему, я так старо выгляжу?

– Ха-ха, наоборот!

– Правда, мне бы хотелось увидеть ее.

– Кого?

– Дикую Розу.

– Да, мне тоже…

– Почему?

– Да так… Ваши истории очень занятные. У меня тоже есть одна. И я тоже начну с вопроса: вы верите… в меня?

Я не верю в Мэри Уорт

Примерно лет за двадцать до истории с Элизой Дэй в одном селении – недалеко, кстати, от нынешней Вулфджинии, – поселилась одна красавица.

На самой окраине, подальше ото всех. Не выдра или какая-то там волчица, нет – это была совершенно великолепная, обаятельная и соблазнительная чернобурка. Лисица, каких еще не видели крестьяне тех мест.

Ее мех был гуще и роскошней, чем у всяких ондатр и выдр, но особенно ее отличала осанка, грация и какой-то манящий блеск в синих, как ночное небо, глазах.

Она не спешила ни с кем знакомиться, но своей красотой очаровала многих. Раз в неделю она забегала на рынок и покупала то соскобленную с рыбы чешую, то червяков, то крылышки мух.

Все решили, что это чисто природные странности новой соседки – правда, семья лис, проживавшая в самом сердце селения, отнеслась к этому скептически. Сами они никогда насекомых в рот не брали, предпочитая рыбу из реки, овощи с собственного огорода, ягоды из леса. Их далекие предки помышляли поеданием мышей и зайцев, но уже не меньше пяти столетий, как это считалось дикостью.