Ванька

Во дворе залаяла собака. Почти сразу из открытого окна высунулось заинтересованное лицо старушки. Прищурившись, она открыла рот и тут же закрыла его, радостно причитая что-то.

– Ну, началось, – буркнул отец себе под нос, наблюдая за тем, как взволнованная женщина преклонного возраста семенит в сторону калитки, на ходу завязывая платок. Ваня не помнил, чтобы хоть раз видел бабушку без головного убора. Кажется, она даже спала в нём. Но это не точно.

– Что же вы… ? пыхтела она. – Что же не предупредили-то?

– Сюрприз, – протянул Ваня, почувствовав неловкость от того, что отец не ответил на вопрос.

– Вырос-то как! – заметила женщина, прижав к себе внука. От неё пахло так, как часто пахнет от пожилых людей: чем-то сладким или ирисовым, с травяными нотками. Несмотря на каторгу, предстоящую мальчику в данном захолустье, бабушку он был рад видеть. Всегда улыбающаяся и добрая, она ассоциировалась у него только с положительными моментами.

Ваня любил её больше чем отца и, если бы она жила не в деревне, то, не раздумывая, поселился бы с ней.

Но она никогда не оставалась надолго в городе. То, видите ли, огород травой зарастёт, то козы с голода помрут. Как бы её не уговаривали переехать, женщина не могла отказаться от своего допотопного жилища.

В избушке было темно, но уютно. Именно так, как помнил мальчик. Ничего не изменилось, как будто он и не уезжал. Всё те же самодельные занавески на окнах, слегка пожелтевшие от времени. Под узорчатым паласом деревянные доски, жалобно поскрипывающие под ногами.

Вышитые гладью подушки, которых было явно больше, чем требовалось. Да вязаные круглые салфетки, развешанные везде: на кровати, шкафу, столе, даже телевизоре.

Пока отец что-то обсуждал со своей тёщей, Ваня вышел во двор, изучая окружающую обстановку: всё тот же огород с аккуратными грядками и ровными рядками картошки, сад, с кустарниками смородины и малины, да старая, заметно покосившаяся беседка. Ваня ещё прошлой осенью, когда они приезжали на день рождение к бабушке, думал, что эта конструкция вот-вот рухнет.

Но она стояла всё такая же: ассиметричная, со следами когда-то бывшей на ней краске белого цвета, да торчащими от времени гвоздями, которые хозяйка использовала в качестве крючков, вывешивая на них всякий хлам.

За беседкой находился лишь каким-то чудом не развалившийся забор, обозначающий границы бабушкиных владений. Иного предназначения мальчик для него придумать не мог. Забор мог развалиться от любого прикосновения.