Однажды. Одна жди

А, если у тебя самой еще есть здравый смысл, то и ты не…

– Нет у меня здравого смысла, Рина! – простонала Алкук.

– Ты прекрасно знаешь, что поддерживать я никого в данном случае не буду, – сухо заявила та. – Я отлично устроила свою жизнь, как Катрина, богиня Смерти и объект почитания всех и вся. Советую подумать и о собственной карьере, куколка.

– И что я буду делать со своей внешностью манекена?!

– То же, что я с видом живого скелета! Скажи, что это твой образ и работай моделью, как прежде.

– Меня пока устраивает скромная работа редактора модного журнала, – призналась Алкук. – Зато я точно не засвечусь. Ты-то срулила сразу, как только магию запретили, а я сейчас как бы в розыске…

– А я с самого начала сказала: поехали со мной! Сейчас была бы практически сестрой богини, горя бы не знала…

– Ладно, Рин, все… Я у Лаймы спрошу.

– Ну, удачи, красотки в бегах!

Лайма ответила сразу же, что вселило в сердце Куки надежду. Рина оказалась права, она, действительно, пару месяцев назад вернулась в Арнокс, потому что в Токио ее объявили в розыск.

– Эти паршивые суеверные тупицы не верят в волшебство, но верят в меня – нет, каково! Бесятся, что по их якобы безопасным и тихим улочкам гуляет… Сейчас, постой… Вот! Видишь заголовок в газете? «Сумасшедшая вампирша»! Но в тюрьму я больше не сяду.

– Лайма, – кашлянула Куки. – Это была лаб…

– Хочешь, чтобы я приехала в Париж? – грозно вопросила Лайма.

– Эм… Какой ответ не будет стоить мне жизни?

– Да уж, дико смешно… Шутница ты стала, мисс Ку-Ку! Что вообще звонишь?! У меня, чтоб ты знала, дел по горло. Не так легко быть бруксой в наше непростое время.

– Коко в городе. И переманивает наших…

– Я в курсе, – зевнула Лайма. – Расскажи что-нибудь новенькое.

– Хэгс уже на его стороне.

– Угу. Дальше.

– А я против.

– Не сомневалась.

– Рина не принимает ни одну из сторон. Хочет остаться в своей уютной Мексике.

– На ее месте я поступила бы так же.

– А на своем?

– Надо быть абсолютным безумцем, чтобы встать на его сторону.

– Значит, ты как Рина?

– Я этого не говорила.

Куки провела гладкой рукой по фарфоровому лбу – послышался мерзкий скрип.