Варя. Я все вижу

Наша дочь – не подопытная зверушка. Ты вспомни, что было в прошлый раз. Помнишь?

– Естественно, я помню.

– Вот поэтому, я против!

– Оль, пожалуйста…

К таким просьбам папа прибегает редко, но как говорят, метко. И спорить по этому поводу они могут бесконечно. Поэтому я решаю вмешаться.

– Пап? – выхожу в прихожую. – Что случилось?

– Беда, Варюш, беда. Твоя помощь нужна.

– Сережа! – Восклицает мама. – Бога ради, опомнись. Куда ты собираешься тащить нашего ребенка, а? И, главное, ради чего?

– Ради того, чтобы поймать того, кто совершает эти страшные вещи.

И мы все втроем смотрим друг на друга по очереди, но делаем это в полном молчании. Каждый, переваривая услышанное по-своему.

Да, забыла уточнить. Мой папа – следователь. Причем за его спиной такие дела, на полях которых, красная печать с пометкой «секретно». Благодаря его логике, дедукции и просто «чуйке», за решеткой оказались насквозь отмороженные лица. О существовании которых, обществу лучше не знать. Но когда он сам не справляется, папа призывает меня на помощь.

Просто потому, что я вижу чуть больше остальных. И не спрашивайте как.

Мама действует по накатанной схеме. Сначала мольбы, потом угрозы не разговаривать с нами до момента пока «рак на горе не свистнет». Потом в ход идет тяжелая артиллерия в виде трясущихся рук и капель валерьянки в пустой стакан. Когда она понимает, что все бесполезно, приходит стадия смирения. Нет, маму тоже можно понять. Она волнуется за нас, как никто в этом мире. Но есть одно весомое «но»: я обязана помогать, если меня попросят.

И это придумано не мной. Это правило, которое не стоило нарушать во избежание плохих последствий.

–Мам, – утираю слезинку с ее щеки, – прекращай. Мы быстро.

– Ох, да, как будто вы за хлебом в магазин выходите, – отмахивается она.

– Оль, криминалисты там уже поработали. Варя не увидит ничего страшного. – Пытается успокоить папа, но, кажется, лишь подливает масла в утихающий огонь.

– Конечно, это очень меня радует. – Хлопает она в ладоши.

 – И если что, то это сарказм.

Стараюсь быстрее зашнуровать ботинки, которые мама недолюбливала из-за высокой тракторной подошвы. По ее словам, в них я была похожа на дочку заводского рабочего.

– Никакой женственности, – вздыхает мама, будто читая мои мысли.

И я при этом прячу усмешку. Потому что она даже в свои года вся такая «девочка-девочка». Миловидная моложавая внешность, модно окрашенные волосы с укладкой, нюдовый макияж. Юбочки, шпильки, эффектные блузы.