Варя. Я все вижу

Затем включаю старенькую печку и грею молоко прямо в железной тарелке, которая по краям была уже вся в застывшем жиру и легкой гари. К сожалению, это единственное, что попалось мне на глаза. Переливаю содержимое по чашкам со сколами и выкладываю печенье на блюдце. Все это располагаю на столе и присаживаюсь на замызганную табуретку, но при этом, не забыв отставить ее почти к самому порогу кухни. Здесь в прямом смысле слова гробовая тишина, даже часы на стене не тикают. Слышны лишь редкие капли дождя, которые со звоном разбивались об металлический отлив снаружи.

И это единственно, что хоть как-то давало понять, что жизнь продолжается. А не застыла в каком-то немом ужасе. Так можно просидеть до утра, надо что-то делать. Поэтому, я отворачиваюсь лицом к коридору, усаживаясь спиной к столу. Делаю вдох и произношу:

– Батюшка, приди ко мне на общение за угощением.

И замираю, начиная отсчет про себя. Но на обычной «двадцатке» в комнате до сих пор никого. Тогда я делаю еще одну попытку:

– Дедушка, батюшка! Приди, пожалуйста, мне помощь твоя нужна.

Но снова эта звенящая тишина в ответ.

– Я пришла к тебе с добром. Я не обижу, честное слово! Я знаю, что здесь произошло что-то страшное и мне нужно разобраться в этом. Выйди ко мне, пожалуйста!

Раз-два-три… топот маленьких ножек пронесся за моей спиной. Четыре-пять… чашка стукнула о блюдце. Шесть-семь… – послышалось чавканье. Восемь-девять-десять…

– Зачем пришла? – недружелюбно обращается ко мне кто-то с грубым голосом.

Глава 3. Тогда

То, что он подал голос, конечно же, хороший знак. Но этого пока очень мало для каких-то уверенных действий с моей стороны. Поэтому я не спешу оборачиваться.

– Могу ли я присоединиться? – задаю очень важный вопрос, от которого зависят мои дальнейшие действия.

– Зачем?– слышится в ответ и все это сопровождается плямканьем и сербаньем.

– Хочу помочь…

– Поздно. – Грубо обрывают меня на полуслове.– Ничего уже не поделаешь. Замарали хату так, что не отмоешь.

– Видел, кто это сделал? – веду глазами по обоям с засаленными пятнами.

– Ничего не видел, ничего не знаю. – Собеседник вообще не хочет идти на контакт.

И это не очень хорошо.

Я встречала подобных ему. Этот вид домовых надежно застрял в прошлом, как и его предыдущие хозяева. Обычно, это бабушки и дедушки, которые обозлились на весь мир. Их легко узнать по брюзжанию, недовольству и злым словами в спину прохожих.