Васёк Трубачёв и его товарищи

– Видали? – испуганно спросил Одинцов.

– Это снежный обвал, – равнодушно сказал Васёк, на всякий случай подвигая к себе лыжные палки.

Саша засмеялся.

– А меня мороз по коже пробрал, – откровенно сознался он.

– И меня… Идем лучше отсюда, – сказал Одинцов. – Не люблю я, когда снег… ползет.

– Ну, бояться еще! Мы, в случае чего, прямо голову оторвем! – Васёк лихо сдвинул на затылок шапку.

– А кому отрывать? – усмехнулся Одинцов.

– Кто нападет! – сказал Васёк, приглядываясь к белому холмику, который как-то странно покачивался в неровном свете луны.

Одинцов зажмурился:

– Ну да, бывает… привидится что-нибудь от снега.

– А вот на севере… – пугливо оглядываясь, добавил Саша. – Мне рассказывали…

Сзади снова раздался треск сучьев и тонкий протяжный вой. Мальчики переглянулись. Васёк молча показал на белый холмик. Медленно покачиваясь на гладкой поверхности пруда, холмик полз к берегу.

– Стойте здесь… я проверю, – вдруг решился Васёк.

Саша схватил его за руку:

– Я с тобой.

– Вместе пойдем, – прошептал Одинцов.

– На лыжи! Становись! – громко скомандовал Васёк.

Ребята вскочили. Тихий вой, разрастаясь в грозное рычанье, пронесся над прудом. В ответ ему из сугробов вырвались звуки, похожие не то на кошачье мяуканье, не то на собачий лай.

– Волки! – с ужасом прошептал Саша.

– Держите палки наготове, – стиснув зубы, сказал Васёк. – Мы их сейчас…

– Нет! – испуганно остановил его Одинцов.

– Домой, домой, – заторопился Саша. – Слышишь?

Вой разрастался. Теперь уже казалось, что со всех сторон подкрадываются к мальчикам какие-то непонятные и страшные звери.

– Ничего, как-нибудь дорогу пробьем, – задыхаясь от волнения, сказал Васёк. – За мной, ребята!

Зорко вглядываясь в каждый бугорок, мальчики благополучно миновали сугробы и вышли в парк.

– Стойте! – Васёк поднял руку.

На пруду снова было таинственно и тихо.

– Тьфу! Что за чертовщина такая! Ребята, сознайтесь: кто испугался?

– Я, – улыбнулся Саша, зябко поводя плечами.

– И я, – сказал Одинцов.

– Ну и я, – сознался Васёк, – потому что не волк, не человек…

– А может, просто кошки? – предположил Одинцов.

Все трое засмеялись.

А на пруду, когда затихли голоса, под ветвями ели тихо сдвинулась туго накрахмаленная морозом простыня, блеснул огонек, освещая глубину темной землянки, и высунулась голова Мазина.