Господин Кокаларис

Сказал, что обходил леса дозором, и вдруг услышал протяжный гудок машины,а там уж и вышел к свету фар, подмогу вызвал.

"Ну, спасибо, дядя егерь! – вздохнула я. – Теперь-то мне в Дубцах придётся задержаться"

И так оно и вышло: врачи сказали, что не отпустят меня в город – мол, любая тряска для моей головушки сейчас опасна. Я согласилась и осталась в больнице Больших Дубцов, ну а машину, согласно документам, отвезли на двор моей бабули Марьи Семёновны. Вскоре она и сама пришла вместе с добрым дедом Алексеем – старинным другом семьи.

Зная с детства, он по-отцовски сердито пожурил меня за лихачество, а потом ласково добавил:

– Но всё обошлось. Наша голуба с нами, а остальное – поправится. Дух родимой земли тебе и сил прибавит и душу исцелит, а это… – дед улыбнулся и коснулся моей щеки, – исправят парни из ларца.

– Какие парни? – усмехнулась я.

– Волшебные. Ну, и девицы тоже. Как там – масочки да кремы, да? Я, видишь ли, толком не знаю, что вы храните в своих косметичках, но помню времена, когда Марья Семёновна по лесу-то гуляла за травками да цветочками, а потом что-то из них толкла-варила.

Хитрое дело, волшебство настоящее. И всё-то у неё в ларчике хранилось. И твой хорош – ну, то бишь косметичка – ну прям ларец чудной. Полюбовался, не сдержался я – славная работа, под старину. Хотел нос туда сунуть, да не тут-то было – не открывается. Только тебя, видать, слушается. Вот ты кликнешь-то парней из ларца, и того… А пока что, не переживай, голуба!

Я взглянула в зеркало и приуныла: такая опухшая, синяки, царапины, а слева за пластырем скрывались швы глубокого пореза.

Точно шрам останется, и никакие "парни из ларца" не помогут. И потом… у меня никогда не было такой внушительной косметички, так что, какой там ларец?! Откуда?

Однако бабМаша одёрнула деда, быстро сменила тему и полила на меня "ручьи" бодрости и любви. Вопросы уплыли вместе с унынием, и я заметно взбодрилась. Тем более, любимая бабуля, в отличие от меня, выглядела вполне здоровой, а это уже плюс.

Потом из города сорвалась и Муля, подхватив эстафету бабушки на всю неделю. Да и Димка отчаянно желал приехать, но я запретила: не хотелось, чтоб он увидел меня такой "красавицей". С тех пор ревнивец звонил чуть ли не каждое утро и всё прощения просил. Ну, я, конечно же, опять оттаяла, а когда разрешили прогулки, с удовольствием облюбовала больничный сад для наших телефонных воркований.