Во власти Великого Архитектора

Как и он сам, его квартира была невзрачной. Стерильно белые стены. В углу единственной комнаты огромные стопки книг до потолка. На окнах темно-серые шторы со странным рисунком-абстракцией.

Главным объектом всего помещения было рабочее место: длинный металлический компьютерный стол со всей необходимой современной техникой. Спал Фабрис, как я понял, на раскладном диване, который уже был собран до нашего появления. Именно на нем мы и расположились.

Вернувшись, парень разместил две кружки с горячим напитком на небольшом журнальном столе прямо напротив нас.

– Так, ты знаешь, где мой отец? – хищно прищурилась Лисса, оглядев студента с головы до пят.

Юноша, уже привыкший к напору незваной гости, немного расслабился, расправил плечи и заговорил:

– В последний раз, когда мы виделись, он сказал, что поедет в Руан.

Мы с девушкой переглянулись, отнесясь скептически к услышанному.

– Что ему там понадобилось? – не давала спуску Лисса бедному парню. – Почему о своих планах он поставил в известность только тебя? – заглянула она ему прямо в зрачки, пытаясь проникнуть в самую душу.

Девушка казалась очень убедительной, хотя и не играла по правилам. При этом про себя я даже подметил, что в своих чувствах она была честной и максимально открытой.

– Поверьте, я не мечтал оказаться во всем этом замешанным, – буркнул смущенно молодой человек.

– Мы тебе верим, – сказал я, стараясь немного подбодрить парня.

– Все началось с поездки профессора в Вену. Там он прочитал несколько лекций в местном университете, – перевел дыхание Дюпон и с запинкой продолжил.

 – Из слов доктора понял, что тот заранее планировал посетить родные края Моцарта, и даже побывал на экскурсии в его доме, после чего отправился в Собор Святого Стефана, где композитор создавал свои шедевры. Спустившись в катакомбы, в которых расположено подземное кладбище, Питер случайно наткнулся на какой-то тайник. Там он нашел личные письма и дневники.

– Так документы все же Амадея? – вспыхнула Лисса, наивно полагая, что подбирается к истине.

– Нет, нет! Это вряд ли… Текст определенно написан кем-то другим. Мы сравнивали его с почерком Моцарта и пришли к выводу, что их писал ему Гёте. И тот и другой хорошо знали латынь. Что же касается стенографии, то не уверен, – нервно сглотнул тот, – хотя вполне может быть, ведь техника получила особое развитие в конце XVIII века.

Я видел, как дочь Беккера жадно ловила каждое слово, хватаясь за любую информацию, как за последнюю соломинку.