Карта жизни

Вот только серебряная заканчивается быстрее… а золотая стоит дешевле…» – Альтер едва не споткнулся о предпоследнюю ступеньку. Настолько задумчив он был.

Лука же оставался молча сидеть в своей небольшой комнатке. Он недовольно поморщился и погасил лампу, подвешенную в углу. Яркий свет мешал ему думать.

Возможно, мастер прав и не стоит торопиться с этим путешествием. Столько лет карта находилась у торговца всем на свете. А, что, если подождать немного? Собраться в дорогу, как следует, дождаться Альтера?

Однако, юное сердечко жаждало приключений и не давало голосу разума вставить ни словечка.

Отчаянный шепот внутри подсказывал, что отправляться в дорогу нужно было прямо сейчас.

Лука воровато оглянулся, словно боялся, что его мысли могут прочитать. Надоедливый комар все время жужжал над ухом. Мальчик попытался прихлопнуть его, но тот ловко увернулся, мазнул ему по носу и был таков!

– Не очень-то и хотелось тебя ловить, – он откинул крышку старого рыжего сундука и принялся перебирать вещи.

Коих, впрочем, у него имелось не так уж и много.

На темные ночные облака ложились громадного размера тучи. Ночь грозно нависла над Серостью.

***

Джонас старался не смотреть на кучера, который то и дело воровато пускал на него обеспокоенный сочувствующий взгляд. Подумать только, совсем недавно он, Джонас, издевался над крестьянскими сиротами, насмехался и демонстративно презирал их. Теперь «принц» с отчаянием теребил покрасневшие пальцы и кусал губы, только бы не разреветься во весь голос.

К тартару смех, к тартару жалость… Его родители, видит Владыка, не заслужили подобной участи! Каждое воскресенье мать посещала церковь, раздавала непомерные подаяния нищим, лично готовила беднякам праздничные обеды. Отец же никогда не упрекал своих лоботрясов-братьев, которые то и дело выуживали из него деньги и тратили на азартные игры, девиц и бесконечные дорогие гулянки. И чем же его родители заслужили подобную участь?

Ох, лучше бы и Джонас оказался рядом с ними.

По крайней мере, не пришлось бы сейчас чувствовать себя столь жалко. Встретил бы смерть с достоинством и гордо поднятой головой.

Жалея себя, Джонас уже успел искусать свои полные губы до крови, изгрыз ноготь указательного пальца и заработал синяк, со всей злостью пнув сиденье напротив. Оказалось, что оно не такое уж и мягкое, как утверждал дизайнер шикарного салона кареты.

В конце концов, он просто сдался.