Карта жизни

Интересно, он вообще когда-нибудь отдыхает? Ест? Спит? – Во-от. Я вообще очень начитанный. Люблю приключения, романы. Про пиратов обожаю читать, – продолжала вещать заведенная кукла.

Приятный, вызывающий радостные воспоминания звук, радостным журчанием отдавался в ушах и переливался ночным колокольчиком.

– Вода! – радостно заорал Джонас. – Владыка, спасибо!

Когда губ коснулась живительная влага, он позволил себе прикрыть глаза и откинуться на мягкую траву, которая раскинулась под ним, подобно самому дорогому шелковому ковру.

– А я знал, что где-то здесь течет ручей! Или даже целое озеро! – и даже этот навязчивый мальчишка уже не раздражал своим присутствием. То есть, раздражал, конечно, но все это ушло на второй план, стоило ему удобно расположиться на берегу зеркального озера.

Джонас устало выдохнул и поглядел вверх, где гигантским иссиня-черным покрывалом раскинулось сказочное звездное небо.

Как бы он хотел проснуться завтра в своей мягкой огромной кровати и посмеяться вместе со своими друзьями над этим кошмарным и нелепым сном.

Да, что там думать! Скорее всего, это и есть морок. Как, помнится, рассказывал учитель, сновидения – это сгустки беспокойства и мыслей, любопытства и страха. Недавно они с Андреа обсуждали мрачную тайну Темнолесья и что может скрывать во мраке ночной тишины. Какие только мысли не приходили им в головы! И все обязательно нужно было озвучивать. Какие только страхи они не рассказывали друг другу и все это, должно быть, вылилось в кошмарный сон. А Морфей здорово поиздевался над ним. Мог бы и предупредить. Надо обязательно поблагодарить с утра повелителя сновидений и повесить над кроватью заговоренную ловушку сновидений.

Мальчишка продолжал болтать что-то о прочитанных им книжонках, наверху ухали совы, стрекотали кузнечики, светлячки освещали кувшинки, которые причудливыми крошечными островками расположились на берегу озера.

Веки Джонаса затрепетали и глаза закрылись. Его уносило в царство Морфея. Он с удовольствием запрыгнул в прохладные объятия фиолетового тумана, сверкавшего ярко-синими звездами.

Он уже не слышал громкого зевания мальчишки, который свернулся калачиком, чтобы хоть как-то согреться и отдалиться от ночной прохлады и сумрака. Не почувствовал Джонас даже тонких пальцев, которые стянули с него джинджер. Мальчик укрыл их обоих теплым мехом и прикрыл глаза. На правой щеке того застыла крошечная одинокая слезинка.

***

Изнуренные путники тонули в беспробудном сне.