Карта жизни

Темнота – лучший воспитатель капризных, избалованных детишек.

– Ладно, пошли, – на удивление легко согласился Джонас.

Лука твердо решил провести весь путь до обозначенной точки в гробовом молчании.

***

Невидимые колокола пробили три раза и замолчали. Выжженная трава заскулила и потянулась к водице, о существовании которой здесь позабыли уже более полувека назад.

«Вода! Вода!» – шептала одинокая роза, раскинувшаяся прямо у тропинки.

Но ей так и не суждено было окунуться в живительную влагу. Потому что в этот самый миг жизнь цветка оборвалась.

Толстые кривые пальцы неаккуратным, рваным движением выдернули розу из земли, смяли ароматные лепестки в ладони, тщательно протерли остатки несчастного растения и выкинули на дорогу.

Громкий свист наполнил пространство, варварски заглушив старательное пение птиц.

– ТЫ СДЕЛАЛ, ЧТО ТЕБЕ ВЕЛЕЛИ?

Тоненький хрупкий человечек низко склонил голову. Он старательно избегал колющего взгляда своего собеседника. Обноски на нем скорее напоминали постельное белье, наволочку, одеяло, все, что угодно, но не человеческую одежду.

– К-конечно. Как я мог ослушаться Вас? – прошептал он.

– РАССКАЖИ, ЧТО ТЫ ВИДЕЛ. ГДЕ ОНИ. О ЧЕМ ГОВОРИЛИ И КУДА НАПРАВЛЯЮТСЯ.

Человечек сглотнул. Неведомая сила заставила его поднять свое сморщенное желтоватое лицо. Он старался не смотреть. Пусть в сторону. Или на бесцветное небо, или коричневую грязь под ногами. Только не прямо. Не в эти, горящие красным огнем глаза.

– Я видел… они пересекли озеро, обошли болота и… у них карта… та самая… единственная, – человечек нахмурился.

 – Я и сам удивился. Думал, мальчишке, тому, который второй… – он шумно сглотнул и поежился. Становилось очень жарко. – Почему-то был уверен, что у него самая настоящая подделка. Коих на свете с десяток, не меньше. Он и сам в это верил, – поспешил заверить своего собеседника человечек. Огонь обжег его горло. Но он лишь поморщился.

Глаза, о, эти глаза, которые каждую секунду проверяли, ощупывали его душу – вот, что по-настоящему внушало страх, заставляло покориться.

Ему не нужно было стоять на коленях, это лишнее, внешний показатель готовности служить и быть верным своему хозяину. Он раб. И раб он отнюдь не своим немощным, высохшим телом. Служение его вечно, непоколебимо и неразрушимо никакими проклятиями. Он раб душой.

– КУДА ОНИ СЕЙЧАС НАПРАВЛЯЮТСЯ?

– Карта обозначила точку, Ваша милость. «Три огонька».

Глаза напротив сузились в две щелочки. Красный полыхнул и превратился в желтый.