Вверх по Причуди и обратно. Удивительные приключения трех гномов

 – Обычно к этому времени он уже прекращает работу. Интересно, в чём дело.

– Это неважно, – ответил Меум. – Он так занят помолом зерна, что не заметит нас, а влюблённых парочек на берегах ручья сейчас нет.

– Не рассчитывайте на это, – вмешался Водокрыс. – Они могут сидеть по другую сторону прибрежных зарослей, возле заводи, где обычно купаются деревенские мальчишки. Пойду-ка я посмотрю.

Водокрыс поплыл вперёд, рассекая гладь ручья и оставляя за собой на воде две полоски в форме буквы Л, отражавшие последние лучи заходящего солнца и гаснувшие в красных корнях ив на берегах ручья.

Вскоре он вернулся и сообщил, что берега чисты, и гномы двинулись дальше.

По мере приближения к Мшистой мельнице Причудь становилась шире; то тут, то там по берегам рос стрелолист, и белые бутоны кувшинок возвышались над круглыми плоскими листьями. Гномы увидели впереди ярко-красную черепицу на крыше мельницы, тронутую серыми и золотистыми пятнами лишайника, а за ней – округлые очертания конских каштанов, слившиеся в эти дни в огромный цветистый занавес, сверху донизу усеянный белыми свечками соцветий, мягко светившимися в наполненных вечерними ароматами сумерках.

Грачи, живущие на верхних ветвях каштанов, были скрыты листвой, и об их присутствии говорило лишь доносившееся оттуда сонное карканье какого-то грачонка, который никак не мог уснуть.

Ещё дальше русло ручья было отмечено несколькими тополями, которые росли по берегам на некотором расстоянии друг от друга, а за ними уже начинались совершенно незнакомые края, где гномы никогда не бывали, – края, которые были такими же загадочными и завораживающими, как и тёмное внутреннее пространство какого-нибудь африканского жилища, куда редко проникают лучи солнца.

Хотя до полуночи оставалось не больше трёх часов, небо было ещё очень светлым, и чем ближе к мельнице подходила «Стрекоза», тем лучше было слышно доносившееся оттуда хлюпанье водяного колеса. В воздухе сновали, высматривая добычу, многочисленные летучие мыши, которые кружились над зарослями тростника и время от времени резко бросались вниз; со всех сторон слышен был плеск резвящейся рыбы.

Воздух постепенно стал насыщаться новым звуком – далёким шумом, который, подобно хлюпанью водяного колеса, становился всё громче и громче с каждым поворотом вёсел «Стрекозы». Это шумела вода, бегущая по водосливу и мельничному жёлобу. Там, перед мельницей, где снова соединялись две протоки ручья, Причудь кружилась в водовороте и бурлила.