Вверх по Причуди и обратно. Удивительные приключения трех гномов

Потрёпанная бабочка-крапивница (которая провела зиму в спячке в трещине старого дуба) уселась на иссохшую головку рогоза неподалёку, широко раскрыв крылышки на солнышке.

Вьюнок рыбачил, пока не поймал семь жирных гольянов и колюшку. Последняя была очень красива – у неё был розовато-красный воротничок и голубоватая спинка, переливающаяся всеми цветами радуги. Потом он смотал удочку и стал наблюдать за маленькими рыбёшками, мелькавшими на мелководье, шнырявшими среди камней на дне Причуди и пробиравшимися вверх по течению.

Время шло, и Вьюнок почувствовал острое желание с кем-нибудь поговорить. Все звери и птицы были слишком заняты, чтобы остановиться и поболтать с ним – почти у всех были семьи, о которых надо было заботиться, все были заняты строительством и благоустройством гнёзд и норок или добычей еды для шумного потомства и жён-наседок.

Вьюнок сложил улов в котомку, которую носил за спиной, и стал подниматься вверх по прибрежному откосу. Он начал обдумывать своё положение. Гному стало ясно, что он не вынесет одиночества, которое с каждым часом тяготило его всё сильнее.

Так или иначе, он должен отправиться вслед за Меумом и Тысячелистом и отыскать их; опасности путешествия не шли ни в какое сравнение с чувством пустоты и отчаяния, которое он испытывал.

Но оставался один вопрос: как именно это сделать? Вьюнок был хромым на одну ногу и даже пешком передвигался в два раза медленнее своих собратьев, а о том, чтобы нагнать «Стрекозу», он не мог даже и мечтать.

Над Перекатом нависал ствол старой поваленной ивы, расколотой молнией.

Удар молнии расщепил дерево пополам, и одна его часть лежала поперёк ручья, соединяя берега Причуди друг с другом. Сверху на стволе образовалась ложбинка, в которой скапливалась грязь и опавшая листва. Здесь рос ярко-зелёный мох и странные кожистые грибы. Вьюнок вскарабкался сюда и уселся на мох, свесив здоровую ногу над ручьём и болтая ею.

Отсюда хорошо просматривалось дно ручья. Под ивой находилась довольно глубокая заводь, но вода здесь была прозрачной, словно можжевеловая настойка, и Вьюнок мог разглядеть каждый камешек на песчаном дне.

Дно ручья выглядело очень заманчиво, и в этот момент гном многое отдал бы за то, чтобы превратиться в рыбу.

Когда глаза Вьюнка попривыкли к игре света и теней на дне ручья, всё стало приобретать для него чёткие очертания. Если солнечные лучи падают прямо на прозрачные воды ручья, неискушённому наблюдателю нелегко разглядеть в воде рыбу; даже Вьюнку не всегда это удавалось.