Ведьма Аглая

Сказал, что называть ведьму по отчеству, в таком случае, излишне.

– Если отец ей не нужен – а он, как я понял из твоих слов, не нужен – то и отчество ей совершенно ни к чему… Готово!

Оля взяла портрет согнувшегося в три погибели благообразного старца Рево-лена, бородатое лицо которого выражало страдание, причиняемое болезнями и предательством любимой дочери, и недовольно поморщилась.

– Опять ты нарисовал человека в воздухе. Опусти его, пожалуйста, на зем-лю.

– Ладно. Будет тебе земля.

Взяв другой карандаш, Леха принялся за изображение города.

Сначала вокруг старца Револена появились люди. Одни из них были одеты в тяжелые овчинные тулупы, другие – в отороченные светлой каймой стеганые куртки, долгополые кафтаны и суконные сермяги. Над их головами возвыша-лись заснеженные крыши домов, золотые маковки церквей, сторожевые башни крепостных стен.

Глядя на рисунок, Оля внезапно вспомнила старинное русское слово, лучше всего, по ее мнению, подходящее для оценки этой картины – лепота.

Услышав его, Леха засмеялся.

– Понравилось?

– Очень! Кстати, что это за город? Что за царство-государство такое?

Леха пожал плечами.

– Не знаю… Пусть это будет царство славного Салтана.

– Да ну! Пушкин своего царя Салтана придумал лет двести назад, а столько даже в сказках не живут.

– Не живут, – согласился Леха. – Поэтому сейчас в царстве Салтана правит его прапрапраправнук.

– Кто именно?

– Кто именно? Ну, скажем, царь Платон.

– Покажи!

Леха вытащил из портфеля новую тетрадку.

Вырвал из середины еще один двойной лист и снова взялся за карандаш.

Оле Платон не понравился сразу. Угрюмый, щуплый, невзрачный, что было особенно заметно на фоне окружавших его важных бояр, он показался ей мало-подходящей кандидатурой на престол жизнелюбивого царя Салтана, о чем она не преминула сообщить Лехе, едва тот закончил рисовать.

– А какого царя тебе еще надо? – обиженно спросил тот. – Посмотри на не-го! И умен, и образован…

– Да любого! Лишь бы он не был таким некрасивым.

 – Презрительно кив-нув на портрет Платона, Оля добавила. – Хочу, чтобы он был крепким, сильным, и чтобы у него было открытое русское лицо… Да, чуть не забыла! Еще он дол-жен быть добрым и храбрым!

– Так это тебе Борька нужен! – засмеялся Леха.

Вспомнив о предстоящей поездке в Григорьевку, он украдкой бросил взгляд на наручные часы.

– Хорошо! Пусть будет по-твоему – переводим Платона из разряда царей, в разряд одного из претендентов на это высокий пост.