Вересковые сказки

– Прощайте, Грегор! И будьте аккуратны. У нас их больше нет.

– О, да… Да, конечно!

– Хватит ли у вас мудрости распорядиться ими разумно, молодой человек? – проворчала старуха, исчезая.

– Да кто ж в такую погоду придет, сэр? – очнулся кучер.

– Ты прав, Стивен, никто. Поехали дальше. И они поехали дальше. Поехали сквозь мелкий моросящий дождь, сквозь серый туман, ветхие, ворчливые деревни и чихающие от заводского дыма города. И чудес было так мало, а людей так много…

Грегор никак не решался посадить хотя бы одно из тех зернышек, что дремали в его шкатулке.

Госпожа Ведьма оказалась права, это огромная ответственность – хранить последние чудеса. Ведь никто из них не знал, где взять новые.

Однажды он проезжал городок, старые ставни которого так надрывно скрипели от любого дуновения, что даже ветер старался их не тревожить. Жители этого города были так же угрюмы и нелюдимы, как поздняя ноябрьская погода, окружившая все окрестности плотным серым кольцом. И они давно позабыли, как вообще выглядят чудеса, и тем более те, кто их привозит.

Грегору было душно в этом городе. Даже чудеса в его шкатулке начали усыхать и съеживаться.

Он остановил экипаж и решил немного пройтись. Город вязким унынием повис на плечах у путника. Грегор прижал шкатулку к себе, оберегая от тянущихся к ней лап города.

Старик быстрым шагом шел по улочкам, сам не понимая, зачем он это делает, а в голове настойчиво билось «уехать, уехать скорее».

Он смотрел на людей, слившихся с цветом города, потерявших свой цвет и голос, потерявших веру в чудо.

Даже дети здесь были другими – они не играли в рыцарей и принцесс, не читали сказок, они даже не знали, что это такое.

Грегор видел много людей, много домов, много несчастий. Но несчастья не властны над человеком, пока в нём теплится надежда на чудо. Потому ни одному несчастью не удавалось пока привести старика в такой ужас, как этот город. Он уже не шел, а бежал. В панике кружил по одним и тем же улицам, натыкаясь на одинаковые, безразличные лица, как вдруг в этой немой толпе ему послышался голос.

Голос, имеющий свой цвет.

Путник бросился на звук, который вывел его к небольшой обветшалой лачуге. На пороге сидел маленький мальчик лет шести в нахлобученной на голову кастрюле и завязанном вместо плаща старом и рваном одеяле. Сопя себе под нос песенку, он сосредоточено точил ножиком палку.

– Что ты делаешь? – поинтересовался МакВизард у ребенка.